Правитель
Женщины превосходят их числом, и Хан знает: нужно устроить так, чтобы они сами покорились мужчинам. Захватив в плен советника Перл, он намерен убедить ее изменить представления о мире с помощью силы мужского интеллекта. Она всего лишь слабая женщина, в конце концов.
Советник Перл пожертвовала собой, чтобы спасти невинную жрицу. Оказавшись в плену в Северных землях, она скоро понимает, что мягкий голос и идеализированное представление о мире совсем не впечатляют Хана, мужчину, который постоянно бросает ей вызов и готов сделать все, чтобы убедить Перл принять его точку зрения на мир. Два разума, два правителя сходятся в битве слов и воли. Сможет ли Перл принести свет и демократию примитивным Северянам или покорится очарованию Хана?
![Правитель](/uploads/covers/2023-06-03/pravitel-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Элин Пир
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Правитель"
Глава 19
Почему?
Перл
Нервозность волнами прокатилась по мне, когда я встретила свою мать в офисе виртуальной реальности, в котором мы так часто встречались во время моего пребывания здесь, в Северных землях.
Обычно мне нравилось встречаться с ней, но на этот раз у меня были для нее новости, которые, как я знала, ей не понравятся.
— Привет, Перл. — Она тепло улыбнулась мне и потянулась, чтобы взять меня за руки, когда остановилась. — Что не так?
— Мам, — тихо сказала я и заставила себя просто выплюнуть это. — Я решила остаться.
— Что ты имеешь в виду?
— Я больше не заложник, но я решаю остаться.
Ее руки опустились, а лоб наморщился.
— Как надолго?
Было трудно встретиться с ней взглядом, зная, что мое решение разорвет ее сердце, но я была в долгу перед ней и сделала глубокий вдох, прежде чем тихо ответить:
— Лорд Хан и я любим друг друга.
Она слегка покачала головой, как будто не понимая.
— О чем ты говоришь?
— Мама. — Я положила руку ей на плечи. — Я не ожидаю, что ты поймешь, но Хан делает меня действительно счастливой. Мы с ним похожи во многих отношениях.
— Ты не знаешь, что говоришь! — ее глаза были большими и круглыми. — Он мужчина Севера, хищник и диктатор, который контролирует и угнетает свой народ. У тебя с ним нет ничего общего.
— У нас есть свои различия, но он умный, заботливый, добрый, и он заставляет меня смеяться и чувствовать себя дико живой.
Выпрямившись, моя мать повысила голос.
— Ты член Совета; у тебя долг перед нашим народом. То, что ты делаешь, эгоистично и по-детски.
Я посмотрела вниз, зная, что она была права.
— Я хочу, чтобы ты вернулась и отчиталась перед Советом, — твердо сказала она.
— Нет. — Я подняла лицо. — Если я вернусь, я его больше не увижу. Мы обе это знаем.
На мгновение она замолчала.
— Он промыл тебе мозги, Перл. Тебе нужно вернуться и привести свои мысли в порядок. То, что ты чувствуешь, — это увлечение, но с некоторой дистанцией ты снова сможешь мыслить рационально.
— Меня никто не принуждает, мам.
— Может быть, и нет, но тобой манипулируют. Ему нужна не ты, а то влияние, с которым ты идешь в комплекте.
— Какое влияние? Оставаясь здесь, я потеряю все, — возразила я.
Моя мать заломила руки, и ее голос слегка повысился.
— Тогда зачем тебе оставаться?
— Потому что мое сердце здесь, с ним.
— Нет. — Изобель подняла руку, как будто защищаясь от моих слов. — Я тебе не верю, и я требую, чтобы ты вернулась домой, чтобы обсудить это.
— Я не могу.
— Ты больше не заложник. Теперь ты можешь вернуться домой.
— Нет, если только ты не гарантируешь, что я смогу вернуться к Хану. Ты дашь мне эту гарантию?
Изобель повернулась ко мне спиной и тихо заговорила.
— Этот разговор глубоко встревожил меня. Мне придется привлечь Совет, и мы будем ожидать, что ты немедленно вернешься домой, чтобы объясниться.
У меня не было возможности ответить, прежде чем она исчезла, закончив разговор.
Вздохнув, я тоже вышла. Сомнения заполнили мой разум и страх, что школьный проект будет отменен из-за меня.
— Я сказала ей, — тихо проговорила я, когда нашла Хана в его кабинете.
Он посмотрел на меня и раскрыл объятия, когда увидел мое опустошенное выражение лица.
— Иди сюда, — позвал он и усадил меня к себе на колени.
— Она созывает Совет, — прошептала я и прислонилась к нему.
— Ты ведь ожидала, что она сделает это, не так ли?
— Угу. — Я вздохнула.
— Мне жаль, что пребывание со мной причиняет тебе боль, — сказал Хан и погладил меня по волосам. — Но я надеюсь, что все наладится.
— И я.
Мы с Ханом не были наивными или глупыми. Мы уже говорили о различных сценариях, которые могут произойти. Но теория — это одно, а видеть разочарование в глазах моей матери — совершенно другое.
— Она хочет, чтобы я вернулась и объяснилась перед Советом, — тихо сказала я.
— И что ты ей сказала?
— Что мне нужна гарантия того, что я смогу вернуться.
— Она дала это тебе?
— Нет.
Хан крепче сжал мою талию и притянул меня ближе к своей груди.
— Тогда я тебя не отпущу.
Я напряглась.
— Это не твой выбор.
Его дыхание было у моего уха, а от его тела исходил жар. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть, как сжалась его челюсть.
— Я, конечно, выслушаю тебя, — сказала я, чтобы успокоить его. — Но, в конечном счете, я принимаю свои собственные решения, и это не изменится.
— Да, так и будет; когда эти решения влияют на меня, я хочу высказывать о них свое мнение, — сказал он, и я могла сказать, что он сдерживал разочарование, которое испытывал.
Я высвободилась из его хватки.
— Если нам повезет, Совет сочтет хорошим то, что мы вместе, и отпустит меня без проблем. Я надеюсь, что они это сделают.
— Но… — сказал он, заставляя меня сказать более реалистичную альтернативу.
— Но мы должны подготовиться к сильной реакции.
Хан
На следующее утро с границы пришло сообщение с видео для меня. Не для Перл. Для меня!
Я тихо выругался, что мы вернулись к средневековым временам передачи сообщений туда и обратно.
Поскольку я все равно не мог долго спать, я встал рано и просмотрел сообщение без Перл.
Это говорила не ее мать, Изобель, а женщина с очень нелестно опущенными глазами.
— Лорд Хан, меня зовут член Совета Лия, и это сообщение предназначено для того, чтобы сообщить вам, что Совет очень встревожен известием об отношениях Перл с вами. — Она говорила мягко, но с негодованием в голосе. — Мы требуем, чтобы Перл была возвращена в целости и сохранности в течение двух дней, или мы будем вынуждены закрыть границы и запретить всю торговлю между нашими странами.
Бл*ть… Я тихо застонал и потер лицо.
— Ваш крайний срок — первое августа в 12 часов дня, — сказала член Совета Лия и закончила приветствием, которое вывело меня из себя. — Пусть сохранится мир и пусть обе наши нации процветают.
Я схватил первую попавшуюся вещь со своего стола и швырнул ее через всю комнату с ревом внутренней боли.
Час спустя Перл все еще спала, но Боулдер, Финн и Магни были в моем кабинете.
— Просто отправь ее обратно, — прагматично сказал Магни. — Ты сам сказал: ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за нее начинать войну.
— Они не объявляют нам войну, — поправил я его.
Магни усмехнулся.
— Конечно, это так; мы ни за что не можем позволить им управлять нами, как маленькими беспомощными школьниками. Они удерживают наших мальчиков, и мы не можем с этим смириться. Я предлагаю собрать наши силы и начать биться с ними.
— Буквально? — спросил Финн с удивленным выражением лица, но не получил ответа.
— Какие у нас есть варианты? — спросил Боулдер и расставил локти, заложив обе руки за шею. — Может быть, Перл сможет убедить их посмотреть на это по-своему. Она чертовски хороша в этом дерьме. Помнишь, как она говорила с Эдвардом и его последователями тем вечером?
— Это другое дело, — заметил я. — Я сомневаюсь, что Совет будет так же впечатлен ее словами, как Эдвард и его друзья.
— Они не могут силой утащить ее домой, если она хочет остаться с тобой, — сказал Финн в мою поддержку.
— Что сказала Перл? — спросил Боулдер.
— Она еще не видела видео, и я на самом деле не хочу показывать его ей.
— Почему нет? — спросил Финн.
— Потому что она будет думать обо всех, кроме себя; она всегда так делает.
Все трое мужчин стояли молчаливые и встревоженные.
— Ты думаешь, она пойдет поддерживать мир? — заключил Финн.
— Конечно, она это сделает, — сказал Боулдер.
— Если только это не просто большой жирный заговор, чтобы одурачить нас, — тихо пробормотал Магни.
Я закатил глаза, но он все равно заговорил.
— Подумай об этом. Они внедрили среди нас шпиона, и что может быть лучше, чтобы она выглядела невинной, чем заставить ее вернуться? Она вернется, чтобы все выглядело так, будто ей нужно убедить их, что она действительно любит тебя, и ты примешь ее обратно с распростертыми объятиями и расскажешь ей все наши секреты. Ты должен отдать им должное за их изобретательность.
Финн перевел взгляд с Магни на меня.
— Он прав, я однажды видел фильм о женщине-шпионке, которую обучали соблазнять мужчин и убивать их.
— Перл не шпионка, и ее миссия не в том, чтобы убить меня! — воскликнул я в раздражении.
— А она действительно член Совета? Я имею в виду, что мы на самом деле знаем о ней?
— Да, она гребаный член Совета! — я повысил голос. — Хватит твоих безумных теорий заговора. Кристина знала Перл как члена Совета до того, как та приехала сюда.
Магни фыркнул и сел в большое мягкое кресло.
— Может быть, но я все еще думаю, что тебя разыгрывают, брат.
— Я не собираюсь ее отпускать, — пробормотал я, потому что не мог рисковать потерять ее.
— Тогда не надо. Если она шпионка, они не начнут гребаную войну, — возразил Магни.
— И это не значит, что им также не нужно то, что у нас есть, — вставил Боулдер. — Санкции нанесут ущерб обеим сторонам.
Он был одним из немногих, кто знал, что мы доставляли сперму на Родину, и я оценил, что он не проболтался об этом, поскольку Финн об этом не знал.
— Просто скажи ей, что они выдвинули требования, но беспокоиться не о чем, — предложил Финн. — Будет лучше, если ты не покажешь ей сообщение. Дай истечь крайнему сроку и продолжай в том же духе.
— Означает ли это, что Кайя и дети тоже не приедут? — спросил Боулдер и сел на подлокотник большого кожаного кресла. — Кристина будет опустошена этой новостью.
— Ничего не говори Кристине, пока не истечет крайний срок, — приказал я и расправил плечи. — Что бы ни случилось.
— Кристина и Перл будут злиться на нас за то, что мы не привлекли их, — сказал мне Боулдер. — Ты уверен, что хочешь держать их в неведении?
— Если я этого не сделаю, я потеряю ее, — сказал я, не понимая, чего мне будет стоить это решение.