Жизнь и приключения Лонг Алека
![Жизнь и приключения Лонг Алека](/uploads/covers/2024-02-10/zhizn-i-priklyucheniya-long-aleka-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Юрий Клименченко
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 1975
Читать книгу "Жизнь и приключения Лонг Алека"
18
Алек уже больше месяца жил на Рароиа. За это время у острова не показалось ни одно судно. Ронго отдал ему в пользование большую хижину из пальмовых листьев. В первую же ночь, когда Алек остался один в своем новом доме, к нему пришла Теретиа. Она смущенно стояла у входа, не решаясь войти внутрь.
— Входи, — тихо проговорил Алек и взял ее за руку.
Девушка подняла на него сияющие глаза, улыбнулась и обвила его шею смуглыми руками…
С этой ночи Теретиа приходила ежедневно. Наводила порядок в «доме», занималась несложным хозяйством и приготовлением пищи. Сначала Алек испытывал неловкость, но потом привык к тому, что девушка постоянно находилось около него.
Случилось так, что миссионер застал их вдвоем в хижине и, заметя смущение Алека, смеясь проговорил:
— Не краснейте, дорогой. Здесь свои обычаи. Молодые девушки и юноши до замужества сами выбирают себе партнеров, потом меняют их и, наконец, останавливаются на ком-нибудь одном. Тогда устраивают свадебный пир, и только после него их считают мужем и женой. Правда, и эта свадьба не очень укрепляет супружеские узы. Бывают случаи, когда супруги «пережениваются» несколько раз.
— И вы терпите это? Вероятно, такой обычай с точки зрения церкви безнравствен?
Крис сердито взглянул на Алека:
— Я уже говорил вам, что точка зрения церкви меня не интересует. Островитянам, например, кажется, что такой обычай лучше, чем католическое венчание. Они свободны в своем выборе, могут легко разойтись, привыкли к этому. Ну и пусть живут, как им нравится. Мне кажется, что такая жизнь честнее, чем наши браки с бесчисленными изменами.
— А как же дети?
— Здесь никто не уклоняется от отцовства. Наоборот, рады ребенку, если молодые люди предполагают жить вместе, а если нет, то любая семья с удовольствием возьмет ребенка себе. И воспитают, как своего родного. Раройцы не делают разницы между законными и незаконными детьми.
— Ну, а как власти смотрят на это?
— Требуют, чтобы производили официальные записи в книгах. А раройцы считают это бессмысленным. Они с большим удовольствием идут в церковь, все-таки это пышный спектакль. Я венчаю только такие определившиеся пары. Для отчета. А они все равно продолжают жить по-своему. Так что не придавайте большого значения присутствию у вас этой девушки. Обычай, который очень нравится изредка прибывающим сюда гостям.
Алек привык к Теретиа и по-своему любил ее. Нет, конечно, это не было тем сильным и страстным чувством, которое он испытывал к Марте, но с Теретиа он освобождался от одиночества и за одно это был ей бесконечно благодарен. Он не переставал удивляться мягкости, деликатности и нежности этой совсем еще юной девушки. Теретиа не была назойливой и болтливой. Она умела угадывать его настроение и, если чувствовала, что он хочет побыть один, незаметно исчезала. Когда он бывал весел, Теретиа не отходила от него, без умолку смеялась и щебетала как птица.
Алек быстро научился простым туземным словам. Девушка терпеливо учила его правильному произношению. Уроки забавляли обоих. Теретиа делала ему сигареты из листьев пандана, плела циновки, стирала. Она умела готовить вкусные блюда из кокосовых орехов, плодов хлебного дерева. В праздники Ронго присылал им свинину. Свиней на острове разводили.
Алек рыбачил на рифе и приносил домой рыбу. Вечерами они вместе с Теретиа отправлялись купаться или катались на каноэ по лагуне.
Океан менял свои краски. Он становился то кроваво-красным, то изумрудным, то золотым. В прозрачной воде лагуны росли кораллы. Они походили на волшебные сады с фиолетовыми, розовыми, белыми и коричневыми кустами.
Иногда Алек и Теретиа ходили на другую сторону лагуны, садились на глыбу коралла, слушали шум океана, глядели, как волны накатываются на риф. Лучи заходящего солнца пронизывали воду, и она переливалась всеми оттенками, от аквамаринового до изумрудного. Когда становилось темно, они возвращались домой держась за руки, садились на пороге своей хижины, и девушка тихонько напевала ему чудесные полинезийские песни. Алек ложился на циновку, закинув руки под голову, глядел в черное небо с огромными сверкающими звездами. Крис не обманул его. Это был поистине «земной рай».
Алек думал о том, что так можно провести всю жизнь, удалившись от цивилизации, от интриг, злобы, неравенства. Он хорошо понимал Криса, мечтавшего остаться жить на Рароиа. Он наблюдал за островитянами. Они казались ему беспечными большими детьми, всегда веселыми, жизнерадостными, готовыми петь и смеяться. На жизнь они смотрели легко, редко огорчались, а если случалось что-нибудь неприятное, говорили: «Не обращай внимания». Когда после продажи копры у них появлялись деньги, они закатывали грандиозные пиры или уезжали кутить в Папеэте. Прогуляв все, возвращались такими же веселыми, какими были до отъезда.
Крис рассказывал Алеку о раройцах, покидавших атолл в поисках приключений и возвращавшихся обратно из-за того, что мир, в который они попадали, оказывался для них более жестоким и безжалостным, чем они думали.
Но чем дольше Алек жил на острове, тем яснее он понимал, что и этот «земной рай» далеко не совершенен. Здесь тоже были бедные и богатые, тоже было неравенство, хотя и не такое резкое, как в мире белых. Все имели свои кокосовые плантации. Они служили главным богатством островитян. Но эти участки были очень неравными. Вождь Ронго владел самыми большими, а некоторые являлись хозяевами совсем крошечных. Были и другие изъяны у этого «рая». Скупщики бессовестно грабили туземцев, на острове все стоило непомерно дорого, белые завезли сюда новые болезни, от которых вымерло больше половины жителей.
И все-таки это был «рай». Его создала природа. На Рароиа круглый год царило лето. Достаточно было соорудить домик из пальмовых листьев или старых ящиков — и человек уже мог не думать о жилье. А потом не ленись, лови рыбу в лагуне, собирай кокосовое волокно на топливо, пей сок из орехов, пеки лепешки из плодов хлебного дерева. Все это само лезет тебе в руки. И одежды, кроме набедренной повязки или трусиков, никакой не надо. Живи и ни о чем не думай.
Несмотря на все это, Алек жил неспокойно. Не об этом он мечтал, не к этому себя готовил.
Он постоянно думал о своем будущем. Неужели всю жизнь ему придется скитаться по чужим краям? Он оторван от родины, от друзей, от всего, что мило его сердцу. Почему Кирзнер, которому он так верит и которого любит, не понял его состояния, не взял с собой? Он не нужен в России, а как ему живется, всем наплевать. С него довольно того, что пришлось пережить за эти годы!
В такие минуты Алеку снова казалось, что ему надо в Россию, и как можно скорее. Никакой Австралии, только домой, домой. Но потом, подумав, понимал, что такие мысли несерьезны. Надо ждать. Если Бруно Федорович говорил, что ему не следует возвращаться, значит, так нужно… Но от этого легче не становилось. Цель — добраться до Австралии. Но как осуществить свое намерение? Алек проклинал в душе вероломного Макфейла. Если бы не он, все было бы по-другому.