В постели со Снежной Королевой
![В постели со Снежной Королевой](/uploads/covers/2023-09-13/v-posteli-so-snezhnoj-korolevoj-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Тронина
- Жанр: Современные любовные романы
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "В постели со Снежной Королевой"
* * *
Алена вернулась к себе в полной растерянности. Она не знала, что и думать… Вряд ли Кашин что-то напутал — видел, слышал и соображал тот прекрасно. Единственное, чем он страдал, — это немощью физической…
Никита Ратманов, известный тележурналист, был любовником Виктории Селетиной. Знал ли об этом Роман? Если знал, то что тогда? Не мог же он, в самом деле, убить Вику — из ревности? Он ее не убивал, тем более что мать Вики сама признавала, что алиби у Романа было безупречное — не придерешься.
В детективах всегда говорят, что безупречное алиби должно вызывать подозрение, но в данном случае Алена решила, что это исключение. Ну не мог Роман кого-то убить, тем более свою жену, с которой он прожил четырнадцать лет! Хотя Лариса Викторовна, мать Вики, утверждала, что в последние годы ее дочь жила словно в аду…
А если Рома знал о существовании у него соперника и изводил Вику психологически? Изводил-изводил, пока она сама, добровольно, не наложила на себя руки? Но тот же Кашин утверждает, что с мужем Вика не ссорилась. И вообще, Селетин пропадал все время на работе. Трудоголик — в этом Алена сама уже успела убедиться…
Вика ссорилась с Ратмановым. Если она переживала именно из-за Ратманова, а вовсе не из-за мужа, как утверждает Лариса Викторовна? А почему она ссорилась с Ратмановым? Действительно ли тот просил ее уйти от мужа, а она отказывалась? Допустим, дело было так — Вика прожила с Романом много лет, он был ей роднее родного. Но тут — Ратманов, некрасивый красавец, известная личность. Влюбилась, и причем страстно! Он ее просит уйти от мужа, а она не может — как-никак столько лет прожила с Селетиным! И, раздираемая противоречиями, она накладывает на себя руки… Слабая женская психика, ничего не поделать!
Этот вариант очень понравился Алене — он объяснял почти все. И характеры героев истории, и те обстоятельства, в которых они были, — все укладывалось в эту романтически-трагическую схему. Тогда почему Лариса Викторовна утверждает, что дочь позвонила ей перед смертью и заявила, что Селетин изменяет ей?.. Это ведь она изменяла — Вика, а не Селетин!
Рома сказал, что его теща слышала только то, что хотела слышать. Если так, то Лариса Викторовна просто не поняла свою дочь, и тогда все снова укладывается в рамки романтической трагедии!
Алена почувствовала почти облегчение. Для нее была невыносима сама мысль о том, что ее обожаемый Рома способен на злодейство. Если все происходило именно так, как придумала сейчас Алена, то он — просто жертва! Жертва тех страстей, которые когда-то ураганом пронеслись в этих стенах… И никто не виноват. Ну, разве что кроме Ратманова, который посмел нарушить семейную идиллию Селетиных… Прелюбодеяние — грех, как справедливо заметил Семен Владимирович, и потому не стоит удивляться печальной развязке этой истории.
В этот момент зазвонил телефон.
— Аленушка, ты дома?
— Рома, милый… — только и смогла она ответить.
— Я сейчас приеду? Я так соскучился…
— И я… — выдохнула она. — Жду.
Алена в самом деле очень хотела его увидеть — так она любила Романа, и так жаль ей было его! Уж она-то будет ему утешением, она никогда не предаст его, такого хорошего!
«Он, может, и не знал, что у его жены любовник! — с вызовом подумала она. — Он ничего не знал — и потому столь сильно переживал ее смерть. Весь седой стал… Каждую неделю ездил сюда! А я-то хороша — поверила, что он может быть Синей Бородой!»
Скоро приехал Селетин — с цветами, пирожными, шампанским. Алена так и повисла на нем. Целовала, обнимала, прижималась, вздыхала, потом опять целовала…
— Что-то я тебя не узнаю! — засмеялся он. — Ты мне так радуешься, как будто мы сто лет не виделись…
— Ты удивлен?
— Нет, наоборот — я боялся тебе надоесть… — Он тоже целовал ее без счета. — Хотелось, чтобы ты меня всегда так встречала!
Она своей пылкостью заразила его.
Это было, наверное, самое страстное их свидание — Алена даже стала бояться, что к ним спустится Кашин, вновь требуя тишины.
Вечером они отправились прогуляться в парк.
— Почему мне кажется, что сегодня праздник? — шутливо спросил он. — Ты не знаешь?
— У меня тоже такое чувство…
Все аллеи были освещены, традиционно гуляла старуха с таксой. На льду катались любители фигурного катания — несмотря на поздний час; в окнах ресторана горели электричеством все окна, и темные силуэты двигались за шторами.
— Посидеть там не хочешь?
— Нет, — сказала Алена. — Мне эти рестораны уже надоели. И потом, у Халатова в сто раз лучше готовят.
— О, да ты его патриотка!
Она хотела кинуть в Романа снегом — наклонилась, зачерпнула горсть и почувствовала, какой он твердый, как крошится в ладони и царапает кожу — когда она попыталась сжать его.
— Просто скоро весна, — сказала Алена, оставив попытку слепить снежок. — Вот почему и настроение такое…
Роман достал из кармана платок и принялся вытирать ее мокрую от растаявшего снега ладонь.
— Ты такая красивая… — тихо произнес он. — Что тебе подарить — на Восьмое-то марта?..
— Господи, Рома, мы еще двадцать третье февраля не праздновали! — засмеялась она. — Давай будем соблюдать очередность…
Что подарить Роме, она еще не придумала — подобные вещи всегда были для нее проблемой.
— Ты не хочешь вернуться на сцену? — неожиданно спросил Селетин.
— Зачем?
— Затем, что твоему Халатову слишком жирно использовать тебя в качестве тапера.
— Фу, как ты груб!
— Но это правда, — упрямо возразил он. — Это все равно что колоть орехи сотовым телефоном.
— Да уж скорее телефон разобьется, чем орех треснет… — фыркнула Алена.
— Вот именно!
— Ты хочешь указывать, что мне делать, а что — нет? — с вызовом спросила она.
— Ты не поняла меня… Я тебе предлагаю — делай что хочешь, а я, в свою очередь, буду тебя поддерживать. Помогать, и все такое… тебе необязательно тратить свое время в ресторане.
— Я подумаю… — сказала Алена ласково. «Господи, какой он добрый! И как только Вике в голову пришло увлечься каким-то там Ратмановым, пусть он хоть и трижды известный!» Она обняла Романа, прижалась щекой к его плечу. — Правда, я подумаю!
— Знаешь, о чем я мечтаю? Ты не будешь смеяться?
— Честное слово! — обещала она.
— Вернее, не мечтаю даже, а рисую в своем воображении такую картинку… Вот прихожу я вечером домой, а там — ты…
— О, как оригинально!
— Ты обещала!.. Так вот, и там — ты. Ты играешь мне на рояле, что-то такое невероятно красивое, и вообще, все очень красиво и необыкновенно, и совсем не похоже на обычную жизнь…
«На обычную жизнь… Интересно, что он под этим подразумевает? — невольно мелькнуло у Алены в голове, и она опять вспомнила о Вике. — А их с Викой жизнь он считал обыкновенной?..»
— Я звонил тебе утром, но ты не подошла к телефону… Это я к вопросу о мобильниках, — спохватился он. — По-моему, очень неудобно в наше время без телефона…
— Но потом ты же меня все равно нашел! Я, кстати, была у Кашина.
— У какого Кашина? — моментально напрягся Роман.
— Глупенький, опять ревнуешь! У старика Кашина, соседа… Он живет на третьем этаже, разве ты его не помнишь?
— А, тот самый! Конечно, я его помню… Такой смешной старик, похож на гнома из сказки.
— Не на гнома, а на тролля!
— И что вы делали?
— Пили чай с малиновым конфитюром. Телевизор смотрели… — Алена снова обняла Селетина. И вдруг опять какое-то нехорошее любопытство охватило ее… Она знала, что не стоит говорить на эту тему, не стоило портить этот чудесный вечер, но ее мучил один вопрос — последний. Если бы она узнала ответ на него, то никогда больше не стала бы возвращаться к той истории. — Смотрели передачу с Никитой Ратмановым. Знаешь, есть такой журналист — всех разоблачает?..
— Знаю! — с веселым удивлением воскликнул Селетин.
Реакция его была странной — и совсем не такой, какую могла ожидать Алена. Если бы Селетин был в курсе того, что Вика изменяла ему с Ратмановым, он бы рассердился, нахмурился, поморщился, помрачнел… А если нет — то он бы отнесся к словам Алены спокойно, равнодушно. Но это веселое удивление?..
— Ты смотрел его передачи? — стараясь сохранять непринужденность, спросила она.
— Не в этом дело! — засмеялся Роман. — Никита — мой старый друг!
— Что? — опешила Алена.
— Ну да, он мой друг! А почему ты удивляешься? — Он звонко чмокнул ее в нос.
— Ты мне никогда не говорил об этом…
— Просто не было повода! И потом, мы с ним редко встречаемся в последнее время — так, в основном перезваниваемся… У него работа, у меня работа. После смерти Вики мы с ним виделись только раза два, наверное… — с легкой печалью добавил Роман.
— Понятно… — растерянно пробормотала Алена. Теперь стало ясно, что Роман даже не подозревал о том, с кем ему изменяла жена. «И ведь Ромка его другом считает! Ну, Никита Ратманов, ну подлюга! А Вика? О, она тоже хороша — не могла выбрать кого-нибудь другого!» У Алены от возмущения все кипело внутри, но она старалась сохранить спокойствие.
— Ты хочешь, чтобы я тебя с ним познакомил? — спросил Роман. — Можно организовать…
— Нет, что ты! — испугалась Алена. — Ни к чему все это.
По окаменевшему скользкому снегу они медленно пошли обратно.
— Сегодня действительно какой-то особенный день, — задумчиво произнес Селетин. — Ты сегодня так нежна… Особенно нежна!
— Можно подумать, раньше я хлестала тебя кожаным ремешком и держала на хлебе и воде! Ты что, не веришь, что я люблю тебя? — Голос у нее дрогнул.
— Верю. Но не в этом дело… — покачал он головой. — Иногда бывает какая-то беспредельная, невероятная нежность, от которой горло перехватывает! Ты сегодня меня не ревновала к Вике. А раньше я чувствовал, что ты все время думаешь о ней, о том, как мы жили с ней, отчего она решила покончить с собой и не права ли Лариса Викторовна, обвиняя меня во всех смертных грехах… Но сегодня мы были только вдвоем — ты и я.
Алена снова прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как щиплет от слез глаза.
— Я тебя люблю, — сказал он. — Я тебя люблю… Мне для тебя ничего не жалко — вот что хочешь со мной делай! И никогда не ревнуй меня к Вике.
— Ты тоже меня не ревнуй! — с трудом произнесла она. — Я взрослый человек, и я уже поняла, чего хочу от жизни… Я никогда не причиню тебе боль!
— Никогда не говори «никогда», — засмеялся он и крепче обнял ее за плечи. — Какое счастье, что я нашел тебя, что теперь у меня есть ты…
— А у меня — ты!