Ксения
![Ксения](/uploads/covers/2023-01-18/kseniya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Константин Сергиенко
- Жанр: Детская проза / История: прочее
- Дата выхода: 1987
Читать книгу "Ксения"
* * *
Нечай Колыванов тоже был в потешном бою, но синяка ему не досталось. Немцы боялись метить свинцом в Колыванова, зная, что он царский любимец. Однако, милость царя давно томила Нечая. Ему уж не раз приходилось уклоняться от нехороших царских забав, а однажды он прямо отказался исполнить приказ Хворостинина и красть для царя пригожую боярышню.
Хворостинин побелел лицом и сказал:
— Не сносить тебе головы.
На охоте, когда вместе загнали матерого волка, Нечай смело сказал царю:
— Хороша, государь, охота на волка. Хорошо, что то не баба в поле. За бабой, государь, я немочен бегать.
Самозванец остро взглянул на него и ответил:
— За бабами ты и не приставлен.
Подъехал Хворостинин и посмеялся:
— А ты и глуп, Нечай. В одном счастье, благоволит к тебе государь.
Оленка по ночам изводила Нечая:
— Слыхал, что с Аксей-то?
Нечай молчал. Конечно, слыхал. Как не слыхать? Вся Москва говорила. Ксения, мол, царевна, в наложницах у царя. Женится на латинке, а бесчестит русскую Деву.
— Акся не дастся, — твердила Оленка, — я знаю Аксю. Ножом себя или его поколет.
— А коли нет ножа? — спросил Нечай.
— Загрызет!
— Ты бы про себя думала, — говорил Нечай. — Не одна уж поди.
Оленка ждала младенца.
В один из кремлевских объездов к Нечаю приволокли тощего полуголого человека.
— Замучились, Нечай. Уж как знаем, что грех трогать убогого, а этот замучил. Мутит народ, не дает проходу.
Убогий приковался к Нечаю широко раскрытыми глазами и произнес тихо:
— Покайся, повинись. На кого извет написал, кого продал? Я товарища своего погубил да покаялся, вот и взяли меня на небо.
Нечай слез с коня, вгляделся. Сказал с изумлением:
— Ты, что ли, Пронка? То-то я слышу: «Пронка, Пронка», а никак не думал, что это ты.
— Тоже ведь предашь, — сказал Пронка. — Того, кому служишь, предашь. Покайся! Я предал, а тож покаялся.
— Кого же предал ты, Пронка? — спросил Нечай. — Уж не меня ли? Я ведь Колыванов, твой сотоварищ прежний.
— Врешь, — сказал Пронка, — какой ты мне сотоварищ! Я самого предал! — Пронка со значением поднял палец. — А ты мне не сотоварищ. Тебя я не знаю. Знаю лишь, что и ты предашь.
— Вот так и мутит, — заговорили казаки. — Мало того, что время мутное, а этот еще вину возводит. Он тех, кого на заднем дворе в куски разорвали, оговорил. Стоял у ворот, измену показывал. Царь и велел схватить. Стрельцы на него сердиты.
— Покайтесь! — сказал Пронка.
— Отпустите, — приказал Нечай. — Нечего делать с ним.
— Может, с Москвы погнать?
— Уж и не знаю, кого теперь гнать с Москвы, — пробормотал Нечай.
Все мучила его неотвязная дума, но скоро получила она разрешенье. В те дни, когда государь не ходил к матери-царице, он отправлял людей с дарами и угощением. Приходилось бывать у царицы и Нечаю. Инокиня Марфа жила за оградой Вознесенского монастыря, в новых построенных для нее палатах.
Пускали только до порога, но однажды Нечай был зван в горницу. Он увидел царицу хмельной и немало тому удивился.
— Что смотришь? — сказала она. — Я нарочно тебя звала. Передай ему, что царица пьяна, что царица гуляет, что вольны ее мысли и неподвластны они никому. Как зовут-то тебя?
— Нечай Колыванов.
— А мать твоя где?
— Мать моя в сырой земле, — ответил Нечай.
— У кого мать, у кого сын, — мрачно проговорила царица и осушила чару.
Колыванов молчал.
— Слышал, что я сказала? Так и передай, сын мой в земле.
— Я, государыня, слов твоих не разумею, — сказал Нечай. — Голова варит не шибко.
— Такую голову с плеч, — пробормотала царица.
— Тоже о сем передать?
— Я жить не хочу, — сказала царица. — Мне бы с сыночком встретиться.
— Завтра наведается, — обещал Нечай.
— А может, и наведается, — согласилась царица. — Может, он в вольной степи гуляет. Да знаешь ли ты, что он ко мне в Выксе хаживал? То-то. Крест приносил. Вот он, смотри, крест сыночков. А этому передай, что я вольна. Что хочу, то и делаю. Никому не подвластна. Да еще скажи, что могилку в Угличе не велю трогать. Кто бы там ни лежал, пускай спит спокойно. Не разорять могилку, так приказала!
Выходя от царицы, Нечай сказал монахиням:
— Матушка государыня нездорова. Слова туманные говорит.
Оленке же так выразил:
— Чуяло мое сердце. Настоящий Дмитрий все-таки жив. Хоронится где-то, а тут его бес подменил.