Гильзы в золе [сборник]
![Гильзы в золе [сборник]](/uploads/covers/2023-12-05/gilzy-v-zole-sbornik-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Тихон Астафьев
- Жанр: Полицейский детектив / Советский детектив / Современные российские издания / Авторские сборники, собрания сочинений
- Дата выхода: 2018
Читать книгу "Гильзы в золе [сборник]"
– Мы из милиции. Просим одеться.
Дрынкин стал неторопливо одеваться. Натянул брюки, солдатскую гимнастерку, подпоясался ремнем.
– Минутку! Вытащите, пожалуйста, вот из этого кармана письмо. Насколько нам известно, от Скогорева Михаила. – Выдержка покинула Дрынкина. Непослушными пальцами он расстегнул нагрудный карман гимнастерки и подал свернутый вчетверо листок. Мосолов достал из своего пиджака найденный у лесных посадок конверт и сунул в него письмо.
– Вот теперь в комплекте. Вам придется пройти с нами. – Дрынкин послушно повернулся к двери, сделал шаг и вдруг, оттолкнув Мосолова, прыгнул назад, в сторону окна. Но его ждала неудача. Стоявший справа участковый, низенький крепыш из отслуживших пограничников, молниеносно подставил ему ногу, и Дрынкин во всю свою длину растянулся на полу. На него навалились.
– Во дворе бельевой шнур, – проговорил, тяжело дыша, Малютин. – Отрежьте его. Мы свяжем ему руки.
Через десять минут все было кончено. Задержанного увезли.
Мосолов и Малютин остались производить обыск, который, как вначале казалось, никаких результатов не обещал. Трехчасовое заглядывание в каждую щель подходило к концу, однако того, что искали, обнаружено не было. Вышли во двор. Дверь сарая была обита несколько непривычным для глаза способом: тесьма не перекрещивалась с угла на угол, а проходила по краям обивки. Мосолов пощупал старое байковое одеяло, прибитое к двери.
– Иди-ка сюда. Здесь вроде не вата и не войлок. Там в ящике плоскогубцы… Подожди, не надо. Одеяло и так ползет.
Понятые – старуха и квартирант – разинули рты от удивления. Да и Мосолов с Малютиным не ожидали увидеть что-либо интересное. Они отрывали обивку больше для очистки совести. И тем сильнее было их удивление, когда из-под байкового одеяла показалась новенькая голубая ткань.
– Во-от, Марфа Ивановна, фокус, – заметил квартирант, глядя, как Мосолов один за другим вытащил из-под обшивки четыре отреза бостона. – Напрасно вы сатин на юбку покупали…
Обыск затянулся. Теперь каждая вещь, каждая трещина, каждая неплотно прибитая доска заставляли думать о тайнике. В одиннадцать следователь и оперуполномоченный сидели во дворе на поваленной бочке, усталые, словно после тяжелой физической работы.
– Осмотрю карнизы, а ты пощупай за наличниками – и хватит, – проговорил Мосолов. Он поплелся за лестницей, стоявшей у стены сарая. Малютин грузно влез на подоконник. Окно было невысокое, и верхние наличники можно было осмотреть без помощи лестницы. Держась одной рукой за оконную коробку, подполковник другой шарил над окном. Вдруг он почувствовал под пальцами тряпку. В ней было завернуто что-то твердое. Оперуполномоченный оттянул наличник, поддел сверток сбоку и вытащил его. Борис Васильевич стоял с лестницей, не отрывая глаз от свертка и не догадываясь взять его из рук Малютина. Тому неудобно было прыгать вниз, стоя спиной в сторону двора. Когда Малютин наконец оказался на земле, сверток положили на подоконник и развернули. На тряпице, отливая вороненой поверхностью, лежал пистолет иностранной марки «беретта», стоявший на предохранителе.
Малютин концом карандаша нажал на кнопку магазина. Из полой ручки вылезла полная обойма. Упаковка пистолета и обоймы потребовала немало времени. Важно было сохранить пальцевые отпечатки, которые могли быть на гладких поверхностях пистолета и обоймы.
Наутро Малютин увез в город на экспертизу все вещественные доказательства: пистолет, обойму, бутылки со следами отпечатков пальцев, изъятые в продмаге, гильзы, найденные в золе, а также пули, извлеченные из трупов. Перед криминалистической экспертизой поставили вопросы:
Выстрелены ли пули, извлеченные из трупов, и гильзы, найденные на месте пожара, из пистолета системы «беретта» номер 7998724?
Имеются ли на поверхностях бутылок, пистолета и на обойме отпечатки пальцев задержанного Дрынкина или других лиц?
Для ответа на последний вопрос дактилоскопировали Дрынкина, и карту с его пальцевыми отпечатками приложили к постановлению о назначении экспертизы.
На ответ лаборатории Мосолов и Малютин возлагали большие надежды, потому что Дрынкин наотрез отрицал вину, заявляя, что не имеет никакого понятия о происхождении ткани и оружия, найденных в доме. «Там нас трое живет, не считая бабки, – говорил он ухмыляясь. – А грабежами я не занимаюсь. Я по этой профессии уже два года как на пенсию вышел, с тех пор как последний срок отбыл».
Штурм закончился. Началась правильная осада. От успеха ее, в конечном счете, зависел успех всего расследования.
Одному следователю известно, какая пропасть лежит между понятиями «поймать» и «изобличить», ибо преступник, пойманный, но не изобличенный, по закону чист. Чист со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Вернувшийся из города Малютин вместе с сотрудниками уголовного розыска не знал ни часа покоя, выясняя связи Дрынкина, однако результатов эта работа пока не давала.
У Дрынкина нашелся десяток знакомых, на которых Малютин и Мосолов сосредоточили теперь свое внимание. Но оба по-настоящему воспрянули духом, когда к этому списку прибавился одиннадцатый, Петр Семенцов, по прозвищу Фокстрот, работавший шофером на машине «виллис», принадлежащей заводу «Автодеталь». Он возил директора. На заводе, как рассказал подполковник, мало кто интересовался, куда и по каким делам машина выезжает. Случалось, что «виллис» во дворе Семенцова и ночевал.
Когда Малютин принес Борису Васильевичу эти сведения, Мосолов восхищенно воскликнул:
– Хоть командировочные у меня на исходе, но на бутылку пива хватит. Ты гений, Малютин! Если тебе в складчину будут воздвигать бюст, я первый внесу долю. Теперь я убежден, что лопоухих в МУР не берут.
– Насмешник ты, Мосолов. Я уже говорил и еще раз повторяю. А бутылку пива я выпью. Там, на станции, я тебе и открою секрет оперативной работы.
В буфете, сидя за кружкой скверного бочкового пива, подполковник говорил:
– Эту связь я установил аб-со-лют-но случайно. Крутился на заводе. Там ведь по учету госавтоинспектора числилась машина с брезентовым верхом. Ну, и невзначай спросил завгаражом, не ходит ли к Семенцову парень, ростом чуть пониже осветительного столба. Завгаражом сказал, что ходит. Дрынкина трудно не заметить. Вот тебе и весь сыскной гений.
– Ладно, Малютин. Я все-таки думаю, что пиво ты заслужил. Я знаю, что говорю.
Обыск у Семенцова, как и следовало ожидать, оказался безрезультатным. Узнав об аресте Дрынкина, Фокстрот, по-видимому, подготовился к визиту милиции. На допросе Семенцов все категорически отрицал. Улик же против него не было. Даже для задержания его в КПЗ на трое суток отсутствовали основания. И все-таки первым признался именно он.
В криминалистическую лабораторию сразу после неудачного обыска были посланы взятые у него отпечатки пальцев. Пакет с заключением экспертизы пришел в Грязинский райотдел милиции. Вскрывал его Мосолов не без волнения. Малютин выглядел почти равнодушным, что являлось верным признаком наивысшей степени его заинтересованности в происходящем.
Экспертиза установила, что пули, найденные в тканях трупов, и гильзы, обнаруженные на месте пожара, выстрелены из пистолета № 7998724 системы «беретта». К заключению прилагалась фототаблица со снимками микроскопических следов, оставленных нарезками канала ствола на оболочке пуль.
Во втором пункте отмечалось, что на одной из бутылок обнаружены отпечатки пальцев неизвестного лица. Выводы же по третьему пункту оказались совершенно неожиданными. На стволе пистолета были найдены отпечатки пальцев не Дрынкина, а… шофера Семенцова.
Малютин, обычно не участвовавший в допросах, на этот раз остался в кабинете вместе с Борисом Васильевичем. Мосолов знал, что остался оперуполномоченный неспроста.
Борис Васильевич долго выдерживал паузу, разглядывая подозреваемого.
– Вы знаете, Семенцов, что это за пистолет? – спросил он, снимая газету, под которой лежало оружие. – Знаете, что это за гильзы и пули?
И, не ожидая ответа, продолжал:
– Из этого пистолета были убиты жители села Княжья-Байгора – Субботин и его дочь. Пули, которые вы видите, извлечены из трупов. Как установила экспертиза, они выстрелены именно из этого пистолета.
– Да?.. Любопытно. Хотелось бы знать, как это на пулях разглядели узорчики и вензелечки. Что-то не приходилось видеть.
– Я Киева, Семенцов, не видел, но Киев существует. Узорчики, Семенцов, видны в микроскоп. Пуля в канале ствола вращается, и нарезки оставляют на ней такое множество штрихов, что, как говорят, живого места не остается. А вот их увеличенное изображение. Довольно интересные линии: прямые, частые и разной толщины. И заметьте, у каждого пистолета свои, особые. Вот эти обнаружены на пулях, извлеченных из трупов, а эти на пулях, специально выстреленных в лаборатории из этого пистолета. И заметьте, совпадают, словно линии разорванной надвое полосатой ткани.
– Возможно… А какое, собственно, я имею отношение ко всему этому? – спросил директорский шофер, поправляя штанины брюк, таким образом, чтобы складки падали от середины колена к носку желтого, сверкавшего глянцем ботинка.
– Довольно существенное. На пистолете обнаружены ваши пальцевые отпечатки.
Ресницы Фокстрота дрогнули.
– Мягко выражаясь, на пушку берете, гражданин Мосолов? – ответил он.
Но кадык Семенцова сделал движение, говорившее о многом.
– Нет, Семенцов. Не беру на пушку. Вот заключение экспертизы. А по этим увеличенным снимкам вы и сами сможете убедиться, что следы абсолютно одинаковы. Вам помогут красные стрелки, отмечающие совпадения. Прошу.
Шофер взял в руки акт и фототаблицы, но пальцы неприятно дрожали, и он положил документ перед собой на стол. Акт он читал долго, произнося шепотом, как первоклассник, непонятные слова. Через четверть часа он осилил документ.
– Значит, получается вроде я их…?
Мосолов кивнул.
– И что за это может быть?
– Я думаю, – отвел следователь вопрос, – сейчас нужно выяснить, как все случилось.
Семенцов долго мял в руках бежевый, под цвет щегольского костюма, берет.
– Ладно. Я и сам знаю, что за это бывает. Слушайте вот. Следствие ваше неправильное. Отпечатки на пистолете мои, но убивал не я. Я шофер. Мое место за баранкой. Сейчас я в правде заинтересован больше вас. Я знаю подельников. Они будут молчать. А я, когда такая бумага? На что мне рассчитывать? А следы мои. После универмага я заворачивал пистолет в тряпку и прятал над окошком.
– Разве Дрынкин не мог положить его сам?
– Он засовывал под обшивку двери отрезы шерсти.
– Так кто же убил Субботиных?
– Я не видел. Но по дороге я понял из их разговоров, что двое на совести Дрынкина.
– А один?
– Ну, знаете, я в милиции не работаю. Тут я вам не помощник.
– А что вы скажете о Тимофее Кулагине? – неожиданно спросил молчавший до сих пор Малютин.
– Ага, зацапали? Ну что ж, мне плакать о нем нечего. Спрашивайте его.
– А если он не скажет нужную нам правду о пожаре?
– Он? Двое суток продержите, на третьи сам в волчок постучит. Ему правда еще нужнее, чем мне.