Гильзы в золе [сборник]
![Гильзы в золе [сборник]](/uploads/covers/2023-12-05/gilzy-v-zole-sbornik-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Тихон Астафьев
- Жанр: Полицейский детектив / Советский детектив / Современные российские издания / Авторские сборники, собрания сочинений
- Дата выхода: 2018
Читать книгу "Гильзы в золе [сборник]"
– Вы думаете? – усмехнулся подполковник.
– А вы не улыбайтесь. У меня есть хоть что-то. Я все-таки сидел в машине, когда их убивали. А что скажет он? Может, машины было две или четыре и в каждой сидело по человеку? Тогда кто же пристукнул за два мешка барахла и за старый самовар старичка и его дочек? Только осел может молчать, ожидая, когда его по ошибке, за компанию с Дрынкиным, ну, и еще там с одним, поставят к стенке, хоть стрелял и не он. Тимоша не будет молчать. Он не упустит возможности по решению суда живым отправиться в тихую колонию куда-нибудь под Архангельск или в Сибирь. Потому что он не стрелял. А меня вы, начальник, подвели. В новом костюме – и в камеру. Можно сказать, впервые в жизни надел. Жалко. Вы уж пошлите кого-нибудь, чтобы переодеться принесли.
Уходил Фокстрот той же, какой и вошел, танцующей походкой, за которую и получил свое прозвище.
– Откуда ты выкопал этого Тимошу? – спросил Борис Васильевич, когда за арестованным и конвойными закрылась дверь.
– Откуда? А помнишь, учетчик сказал, что у одного из грабителей было простоватое лицо и седловатый нос? Среди друзей и знакомых шофера Семенцова такой нашелся один.
Глядя на Кулагина, привезенного прямо с завода, никто не сказал бы, что он способен обидеть цыпленка. Но, как говорят криминалисты, чем проще человек, тем он сложней для допроса. Вопреки предположению Фокстрота, Тимоша легко не сдался. Мосолову и Малютину пришлось целыми днями допрашивать тех, кто знал задержанного или сталкивался с ним по работе.
Кулагина погубили серебряные часы фирмы «Павел Буре», с которыми его как-то видели в кино. Часы сразу стали темой для острот. Они были массивные, большие, какие носили в прошлом веке. При виде их один сочувственно спрашивал, не тракторным ли ключом они заводятся, другой интересовался весом часов, третий советовал достать цепочку попрочнее, четвертый высказывал уверенность, что часы возьмут в музей. Тимофей продал их старику слесарю на заводе, а себе купил новые.
Кулагин понял, что запирательство бесполезно, когда увидел на столе следователя часы фирмы «Павел Буре». Зато, признаваясь, он не утаил ничего и долго-долго, с натуралистическими подробностями описывал убийство Субботиных, поджог дома, грабежи. Назвал Кулагин и четвертого соучастника, того, который был с ружьем.
Дрынкин производил тягостное впечатление. Говорил он только раздраженным тоном, пересыпая речь бранными словами, и искал малейшего повода разрядить свою ненависть к потерпевшим, к соучастникам, свидетелям, к следователю. Было видно, что он понимает свою никчемность, неуравновешенность. Наверное, оттого еще в начале допроса он сказал:
– Ты, следователь, меня еще не понял. У меня всегда такой разговор.
Из-за малейшей мелочи Дрынкин готов был сыпать проклятиями и угрозами, которые, будь у него возможность, не задумался бы привести в исполнение. О Семенцове и Кулагине он сказал:
– Была у меня мысль кончить их вместе со стариком и девками. Знал – ненадежные. Продадут. Так и вышло. А надо бы…
Просьба у Дрынкина была одна: не томить, скорее кончать следствие.
Из показаний Дрынкина стало известно, что вещи с последнего грабежа хранятся в доме четвертого соучастника, Желтухина. Большинство предметов Дрынкин, Семенцов и Кулагин перечислили. Поэтому при допросе Желтухина можно было с уверенностью называть вещи, не опасаясь ошибиться и этим насторожить арестованного. Желтухин, хмурый, замкнутый тридцатилетний мужчина, имевший семью (с Дрынкиным его свела прежняя совместная отсидка в колонии), вдруг сказал:
– Вы, наверное, там выгребли и мое собственное. У меня ведь немало барахла и своего. Я же после освобождения, пока этот Дрынкин не попутал меня, четыре года рогом упирался, по две смены тянул на заводе, да и налево подрабатывал. Плотник ведь.
Стало очевидным, что вещи у Желтухина спрятаны в доме. Между тем при первом обыске, произведенном после того, как Желтухина отвезли в КПЗ, ничего, кроме старой одежды, у него в квартире обнаружено не было. Теперь перед Мосоловым и Малютиным возник вопрос: где искать вещи?
Казалось, при первоначальном обыске они перерыли в доме все. Но ищут, как потом они убедились, не руками, а головой. Взяв понятых и получив санкцию прокурора, они отправились на повторный обыск. Начали с времянки, стоявшей в глубине усадьбы. До постройки дома Желтухин жил здесь. Теперь она пустовала. Еще по дороге Мосолов и Малютин решили самым тщательным образом осмотреть там пол и стены.
За первое взялся Борис Васильевич, за второе – подполковник. Опустившись на колено, Мосолов участок за участком изучал поверхность пола. Взгляд его остановился на доске, один конец которой был прибит старыми, стертыми до блеска гвоздями, а другой – новыми, на шляпках которых еще не стерлась насечка. Доску, по-видимому, совсем недавно поднимали.
Мосолов и Малютин решили вскрыть пол. И здесь их ждал успех. Под полом нашли хорошо оборудованный и просторный тайник, куда Желтухин сложил все ценное, свое и чужое. Он знал об аресте товарищей и хорошо подготовился к обыску. То, что не поместилось в тайнике, он спрятал в толстую железную трубу, лежавшую среди бревен во дворе. При первом обыске на эту ржавую трубу не обратили внимания. Осталось незамеченным и то, что на ее концы насажены металлические заглушки. Во второй раз при простукивании труба издала короткий глухой звук. Внутри что-то лежало. Трубу скатили со штабеля и сбили кувалдой заслонки.
Внутри нашли обувь, похищенную из магазина, и два новых пастушеских плаща…
Малютин уехал через два дня после этого обыска, Борис Васильевич провожал его на станцию. На перроне подполковник смущенно проговорил:
– Хоть любишь ты, Борис Васильевич, ввернуть лишнее словцо в разговор, а все-таки запиши мой московский адрес. Как-никак мотались мы с тобой вместе немало. Потолкуем по-стариковски. В общем, запиши.
Скоро вызвали в областной центр и Мосолова. Его ждало новое дело.