Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других "отклонений"
![Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других "отклонений"](/uploads/covers/2023-11-05/deviantologiya-sociologiya-prestupnosti-narkotizma-prostitucii-samoubijstv-i-drugix-quototklonenijquot-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Яков Гилинский
- Жанр: Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2004
Читать книгу "Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других "отклонений""
* См.: Bloor M., Wood F. (Eds.) Addictions and Problem Drug Use: Issues in Behavior, Policy and Practice. Jessica Kingsley Publishers, 1998; Klingemann H., Hunt G. (Eds.) Drug Treatment Systems in an International Perspective: Drugs, Demons, and Delinquents. SAGE Publications, 1998; Leifman H. Perspectives on Alcohol Prevention. Stockholm: Almqvist & Wiksell, 1996; Moskalewicz J., et al. Prevention and Management of Drug Abuse in Poland. Summary of Final Report. Warsaw, 1999; Rechtsmedizinisches Kolloquium der Freien Universitat Berlin, 1995 (издание двуязычное, включает русскоязычные тексты о профилактике наркомании и алкоголизма в Германии); и др.
Отечественная практика. Поскольку К. Маркс, а за ним В. Ленин повторили слова Ш. Монтескье о приоритете предупреждения преступлений по сравнению с карой за них, постольку идея приоритета превенции вошла в идеологию марксизма-ленинизма. Другой вопрос – как эта идея реализовывалась на практике...
Как уже отмечалось, первые годы после Октябрьского переворота 1917 г. новая власть еще пыталась играть в либеральные игры. Однако вскоре и надолго массовые репрессии стали основой реальной уголовной политики советского государства.
Идея превенции была реанимирована Н. Хрущевым, который на XX съезде КПСС (1956) высказался за приоритет профилактики преступлений, а затем повторил это на XXI съезде КПСС (1959): «Нужно предпринять такие меры, которые предупреждали бы, а потом и совершенно исключили появление у отдельных лиц каких-либо поступков, наносящих вред обществу. Главное – это профилактика и воспитательная работа». На XXII съезде КПСС (1961) была принята новая Программа КПСС, согласно которой главное внимание «должно быть направлено на предотвращение преступлений». Н. Хрущев видел в профилактике панацею от «антиобщественных» проявлений, как в кукурузе – панацею от развала сельского хозяйства. Думается, он искренне верил в чудодейственную силу превенции и обещал пожать руку последнему преступнику в СССР...
При всей демагогичности и утопичности партийных заявлений эти идеологические клише позволяли ученым разрабатывать теоретические и методические основы превенции, а на практике наблюдались некоторая либерализация наказания, сокращение доли лиц, осуждаемых к реальном)' лишению свободы (многие обвиняемые и осужденные «отдавались на поруки и перевоспитание» трудовым и учебным коллективам), сопровождавшиеся снижением уровня регистрируемой преступности (с 1961 по 1965 г. на 19%).
Именно в эти годы и позднее возникают многочисленные общественные организации по профилактике преступлений и иных правонарушений: товарищеские суды, народные дружины, советы профилактики на предприятиях, в учреждениях и организациях, а также служба профилактики в системе МВД. В учебных заведениях системы МВД вводится объемный курс профилактики преступлений.
По окончании хрущевской «оттепели» стали возрастать и репрессивность уголовной юстиции, и уровень преступности. Однако одним из важнейших направлений деятельности криминологов в 60-80-е гг. оставалась разработка теоретических и практических моделей профилактики противоправного поведения (Г. А. Аванесов, Ю. Д. Блувштейн, А. Э. Жалинский, К. Е. Игошев, Г. М. Миньковский, В. С. Устинов и др.). В 1976 г. вышло учебное пособие К. Е. Игошева по профилактике преступлений*, а в 1977 г. – коллективная монография, посвященная теоретическим основам профилактики**. Затем следуют многочисленные издания по различным проблемам превенции: теории, методике, профилактике отдельных видов преступлений, планированию профилактики в органах МВД, регионах, в трудовых коллективах (в частности, в системе комплексного планирования социального и экономического развития) и др.***
* Игошев К. Е. Социальный контроль и профилактика преступлений: Учебное пособие. Горький, 1976.
** Теоретические основы предупреждения преступности. М., 1977.
*** Назовем лишь некоторые из трудов: Аванесов Г. А. Криминология и социальная профилактика. М., 1980; Блувштейн Ю. Д., Зырин М. И., Романов В. В. Профилактика преступлений. Минск, 1986; Зудин В. Ф. Социальная профилактика преступлений: Криминологические и криминалистические проблемы. Саратов, 1983; Игошев К. E., Устинов В. С. Введение в курс профилактики правонарушений. Горький, 1977.
Что касается иных, кроме преступлений, девиантных проявлений, то некоторая превентивная работа касалась трудовых правонарушений и пьянства. Эта сфера профилактики была возложена на трудовые и учебные коллективы, а также профсоюзную, комсомольскую и партийную (КПСС) организации. Стандартная формулировка характеристик «морально устойчив» означала – не алкоголик... Тема же проституции, наркотизма и самоубийств была табуирована. Этих явлений «не было» и не могло быть в счастливом социалистическом обществе! А потому и предупреждать ничего не надо.
Новые позитивные тенденции характеризуют период горбачевской «перестройки». Снизилась доля лиц, приговариваемых к лишению свободы (с 45,2% в 1985 г. до 33,7% в 1987 г.); количество лиц, освобожденных от уголовной ответственности с применением мер общественного воздействия, увеличилось с 1985 г. по 1988 г. на 76%; одновременно снизился уровень преступности. Однако усложнившаяся социально-экономическая и политическая «постперестроечная» ситуация свела на нет эти достижения.
Значительный рост преступности, неэффективность деятельности правоохранительных органов вновь выдвигает в 90-е гг. проблему предупреждения преступлений. Однако, с нашей точки зрения, вместо развития идей и практики превенции применительно к новым общественно-экономическим условиям, предпринимаются попытки некритического заимствования советского опыта, например, «возрождения» народных дружин. При этом совершенно не учитывается изменившаяся криминальная ситуация.
Во-первых, если в 60-70-е гг. студенты и преподаватели, рабочие и служащие с красными повязками на руках могли в какой-то степени способствовать «наведению порядка» на улицах крупных городов, то при сегодняшнем уровне криминализации подростков и молодежи, профессионализации и организованности преступности, общественники на улицах бессильны и бессмысленны. Во-вторых, в советское время три дополнительных дня к отпуску для народных дружинников могли служить стимулом такого рода общественной активности. Сегодня, в условиях пусть дикой, но рыночной экономики «это не стимул». В-третьих, существует реальная опасность вовлечения в ряды современных «дружинников» представителей экстремистских, националистических группировок. Подобные случаи в Московской области, Воронеже были описаны в прессе. Другой попыткой «задействовать общественность» служит привлечение казачьих формирований к охране правопорядка. Но казак с нагайкой – не самый лучший «защитник» для российского населения.
Значительно плодотворнее обращение к идеям «соседского контроля» и взаимодействия населения и коммунальной милиции, но их реализация находится еще на начальном этапе.
В последнее время развиваются формы профилактики аддиктивного (злоупотребление алкоголем, наркотическими средствами, психотропными веществами) и суицидального поведения. Сформировались и активно работают общества анонимных наркоманов, анонимных алкоголиков, внедряются реадаптационные программы («Двенадцать шагов» и др.), среди наркоманов распространяются одноразовые шприцы, методы защиты от ВИЧ-инфицирования*.
* Подробнее о сообществах «АА», «АН» и программе «12 шагов» см.: Осятинский В. Алкогольная зависимость: Болезнь или порок? СПб., 1998;. Как помочь наркоману СПб., 1997.
По инициативе профессора А. Г. Амбрумовой вначале в Москве, а затем и в других городах были созданы суицидологические службы, включающие «телефон доверия», кабинеты психологической помощи (в районах, на крупных предприятиях, в вузах) и кризисные стационары*. Разработаны основы и методики психологической коррекции суицидального поведения**.
* Подробнее см.: Амбрумова А. Г., Бородин С. В., Михлин А. С. Предупреждение самоубийств. М., 1980; Актуальные проблемы суицидологии. М., 1978; Научные и организационные проблемы суицидологии. М., 1983; Проблемы профилактики и реабилитации в суицидологии. М., 1984; Комплексные исследования в суицидологии. М., 1986.
** Гилинский Я. И., Юнацкевич П. И. Указ. соч. Гл. 7 и приложения (с. 224-329).
§ 3. Развитие социального творчества
Человечество, обеспокоенное преступностью, насилием, пьянством, наркотизмом, терроризмом, коррупцией, иными проявлениями социального «зла», сосредоточилось на противодействии негативным девиантным проявлениям. Между тем, во-первых, «добро» и «зло», негативные и позитивные девиации тесно взаимосвязаны, дополняя, а то и замещая друг друга. Во-вторых, развитие всех видов творчества – само по себе чрезвычайно важная социальная задача. В-третьих, наши гипотезы «баланса социальной активности» и принципиальной возможности «канализировать» социальную активность в допустимом или желательном для социума направлении – служат базой для сокращения негативных девиаций за счет развития, стимулирования позитивных. Ибо «без науки и искусства у человечества не будет иного пути для выхода своей энергии, кроме войны и борьбы за обогащение»*.
* Селье Г. От мечты к открытию: Как стать ученым. М., 1987. С. 149.
Практический опыт развития творческих задатков накоплен психологией и педагогикой, однако на уровне «индивидуальной профилактики». Социология же вообще, девиантология в частности, существенно отстают в познании социальных закономерностей развития творчества. Поэтому, к сожалению, здесь можно назвать лишь некоторые характеристики, свойства общественного бытия, стимулирующие массовую (творцы-одиночки, творцы-изгои возможны в любом обществе) творческую активность населения:
1. Свободное, открытое общество. В авторитарных и тоталитарных обществах творчество опасно, оно преследуется прямо или косвенно, явно или завуалировано. Творцам приходится работать «в стол», «в корзину», скрывая результаты своего труда.
2. Общественная толерантность (терпимость). Нетерпимость к «девиантам», к «высовывающимся», к людям «не от мира сего» существенно сужает социальную базу творчества. Ибо «творчество есть преступление. Творчество есть дьявольское дело. Творчество есть героизм»*.
3. Широкая доступность (в том числе, материальная) образования, достижений культуры, науки и искусства для всех желающих.
4. Престижность культуры, науки, искусства, образования в обществе. Они выступают как социальная ценность. «Творческие потенции лучше всего развиваются там, где существует подлинное уважение к творчеству».** В мире, где «все на продажу», возможность творить ограничена.
5. Наличие свободного времени***. Свободного – от необходимости добывать средства к существованию, от «крысиных бегов» за куском хлеба (или в погоне за карьерой). Один профессиональный пример: когда профессор (доцент, преподаватель) вынужден преподавать в трех, четырех, пяти университетах ради более или менее нормального питания и штанов (юбки), – трудно говорить о наличии условий для творчества, хотя оно является профессиональным требованием к работнику высшей школы.