Жизнь и приключения Лонг Алека
![Жизнь и приключения Лонг Алека](/uploads/covers/2024-02-10/zhizn-i-priklyucheniya-long-aleka-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Юрий Клименченко
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 1975
Читать книгу "Жизнь и приключения Лонг Алека"
Попрощались дома. На вокзал пошел только Алек. Решили не устраивать шумных проводов. На перроне было малолюдно. Они поставили чемодан в вагон и принялись гулять вдоль состава. До отхода поезда оставалось более двадцати минут. Артем говорил о делах, о том, что необходимо сделать в первую очередь, как вести себя при различных обстоятельствах. Это обсуждалось уже несколько раз, но он хотел, чтобы у Алека не осталось чего-нибудь неясного.
Прозвучал колокол. Надо было садиться. Артем обнял Алека:
— Надеюсь на тебя, Алексей Иванович. Верю, что ты со всем справишься не хуже меня. Ты человек крепкий. Спасибо тебе еще раз, что отпустил… Ну, прощай.
— Ты хоть вести о себе подавай, Федор Андреевич. Иначе будем беспокоиться.
— Непременно. Обещаю. Но если сообщения не придут скоро, вы не тревожьтесь. Всякое бывает. Прощай, дорогой друг. Я ничего не забуду.
Вагон лязгнул, Артем вскочил на подножку. Поезд медленно набирал скорость. Алек шел за ним, все ускоряя и ускоряя шаг, Артем махал ему с подножки. Мелькнула дверь последнего вагона. Алек остановился.
Домой он возвращался печальным. Алек завидовал Артему и боялся за него. Тяжело терять такого товарища. Он всегда был готов прийти на помощь, ответить на любой вопрос, поддержать… Надежный, как скала. Алек очень привязался к Артему, уважал и любил его за прямоту суждений, честность и веселый нрав.
Вслед за Артемом из Австралии на родину потянулись и другие русские. Уехали и Корнеевы. В домике Струмпе стало тише. Изредка заходили соседи-австралийцы. Эдгар Янович поскучнел, Нина Сергеевна глядела на него с жалостью.
От Артема не было никаких известий. О его судьбе тревожились. Прошло несколько месяцев — и ни слова. Успокаивал Эдгар Янович:
— Я вот нисколько не беспокоюсь. Надо знать Федора. Не такой он человек, чтобы пропасть. Из более сложных историй выпутывался, когда жил в России. А сейчас почта работает плохо.
Он оказался прав. Алек получил короткое, радостное письмо. Каким путем оно добралось до Брисбена, один бог знает! Артем сообщал, что из Дарвина на пароходе он добрался до Шанхая, а затем до Владивостока. Теперь он дома, ничего не забыл, помнит свое обещание и, как только представится случай, доложит об Алеке кому следует. Дальше шли приветы всем друзьям и адрес, куда можно посылать письма, если, конечно, они дойдут. Обстановка сложнейшая…
Артем не напрасно предупреждал Алека. Он сразу почувствовал, какая большая ответственность легла на его плечи. Времени совсем не стало. Айна видела мужа только по ночам. Усталого, измотанного. Частенько она не успевала накормить его. Он засыпал у стола в ожидании ужина. Работы было очень много.
Газета выходила регулярно, если не считать коротких запретов, иногда накладываемых правительством. Приходилось ездить в сенат, в суд, в полицию. Доказывать, просить, требовать. Социалистическая партия Австралии росла. Ее ораторы и пропагандисты выступали по всей стране. Безработица увеличивалась, цены на продукты повышались, квартирная плата невероятно подскочила вверх.
Бастовали ширеры — стригали овец, рабочие-металлисты, шахтеры, батраки. В Южном Уэлсе, где было больше всего шахт, горняки непрерывно вступали в конфликты с хозяевами.
В ноябре тысяча девятьсот семнадцатого года в Брисбен пришло известие об Октябрьской революции. О ней под крупными заголовками писали все австралийские газеты.
Алек ворвался домой с сияющими глазами, схватил Айну на руки и закружил по комнате:
— Революция, девочка! Наша революция. Ты понимаешь это?
— Пусти, сумасшедший! Ничего не понимаю. Пусти же наконец и объясни все толком.
— Сейчас все расскажу. Наши свергли Временное правительство, и Россия стала советской. Ленин встал во главе правительства. Значит, все будет как надо. Ура! Вся власть Советам! — по-мальчишески закричал Алек, не желая сдерживать своей бурной радости. Он открыл дверь в соседнюю комнату: — Эдгар Янович! Эдгар Янович! Идите сюда! Послушайте, что произошло.
В комнате появился перепуганный Струмпе:
— Что случилось, Алек?
— Россия стала советской. Понимаете? Со-вет-ской. У власти — рабочие и крестьяне. Как здорово! Прямо не верится. Сбылись надежды нашего народа. Ведь об этом, именно об этом, мечтали русские революционеры-большевики. У власти не Керенский с его правительством заводчиков и помещиков, а рабочие и крестьяне! Невероятно хорошо! Как я завидую Артему. Счастливый человек! В самую гущу событий попал.
— Не завидуй, Алек, — улыбаясь, сказала Айна. — По-моему, кому-кому, а уж тебе на спокойную жизнь жаловаться не приходится. Событий хватает. Тем более, вы сами решили, что кому делать.
— Да я пошутил. Если и завидую, так немножко. Все-таки он в России в интереснейшее время. Участник революции! Звучит гордо.
— А это надежно? — осторожно спросил все время молчавший Струмпе. — Врагов ведь много, и они сильны. Как ты думаешь?
— Какие бы ни были враги, народ сильнее. А с Лениным народ, — твердо и уверенно сказал Алек. — Хотя в одном вы правы, Эдгар Янович: врагов много, и газеты уже с пеной у рта пишут, что Антанта не допустит, чтобы Россией правили большевики. Уже сейчас собираются в поход. Ну что ж, пусть. А пока по бокалу вина за рабоче-крестьянскую революцию! По такому поводу даже я выпью.
Алек подбежал к буфету, достал бокалы, бутылку вина, не нашел пробочника, проткнул пробку внутрь бутылки и наполнил бокалы.
— За нашу революцию и за победу над всеми ее противниками! За Ленина!
Все выпили до дна.
С этого дня у Алека еще прибавилось работы. Октябрьская революция воодушевляла людей на борьбу. На каждом собрании его просили рассказать о России. А рассказать было о чем. Активно зашевелились контрреволюционные силы. Румыны оккупировали Бессарабию, в феврале германские войска вторглись в Советскую страну, а еще через несколько месяцев войска Антанты высадились на севере и заняли Мурманск, Архангельск, Кемь. Вскоре началось наступление белых на Кубань.
— Нельзя допустить, чтобы интервенты и белые генералы задушили революцию! — кричали рабочие.
— Долой интервенцию!
— Прочь руки от Страны Советов!
— Поставим вопрос в парламенте!
— Неужели мы бессильны что-нибудь сделать? Долго мы будем сидеть и плевать в небо? Действовать!
В такой напряженной обстановке приходилось работать Алеку. Он радовался. Сердца австралийских рабочих на стороне молодой Советской Республики. А это важно.
Алек появлялся то в одном, то в другом штате. Выступал, произносил горячие речи, рассказывал правду о большевиках. Материальные дела в их семье шли неважно. Айна зарабатывала мало, он получал от газеты и того меньше. Алек очень уставал. Нос у него заострился, глаза ввалились, он похудел, часто не успевал побриться. Айна с тревогой наблюдала за мужем.
— Ну на кого ты стал похож? Нельзя так. Пожалей себя. Заболеешь, — говорила она, гладя его светлые волосы. Говорила, но знала, что ничего не изменится.
Алек виновато улыбался, привлекал к себе Айну, целовал и заявлял:
— Завтра придется уехать в Ньюкасл. Только на один день. Правда. Очень важное дело.
Как-то Алек вернулся домой, виновато взглянул на жену и с деланной веселостью принялся рассказывать ей о каких-то пустяках. Айна сразу поняла, в чем дело. Алеку никогда не удавалось обмануть ее.
— Итак, куда ты снова удираешь от меня, несносный бродяга? Опять, наверное, к своим горнякам или овцеводам?
— А вот и никуда, — засмеялся Алек. — Не угадала. Завтра буду рано дома, целый вечер проведу с тобой, исполню все твои прихоти и желания.
— Что-то плохо верится. Никогда ты не был послушным. Рано придешь? Тоже сомнительно.
— Увидишь. Я не лгу.
Алек не сдержал слова. На следующий день в Брисбене разразилась невиданная по силе стачка на скотобойнях и холодильниках. Профсоюзы предполагали начать ее позже, но грубая выходка одного из мастеров взорвала и так уже накаленную до предела атмосферу, и работу прекратили стихийно.
Алек, бывший в это время в «Союзе эмигрантов», бросился в газету. Надо было срочно давать материал о забастовке. Вечером его просили приехать к стачечникам и выступить там с речью. Домой он, конечно, не попал.
Айна напрасно ждала его. Она надела его любимую кофточку и юбку, приготовила кофе с тортом. Знала, что доставит ему удовольствие. Часы пробили девять, потом десять, а он не появлялся.
«Вот всегда так последнее время, — подумала Айна, глядя на себя в зеркало и поправляя волосы. — Ждешь, ждешь… Алек ты мой, Алек… Ну ладно, не приходи, все равно я знаю, что ты любишь меня одну, и буду ждать тебя в таком виде хоть до завтра».
А в это время Алек с импровизированной трибуны заканчивал свое выступление. Он говорил резко, зло, не стесняясь называл фамилии капиталистов, руководителей мясных концернов, членов правительства, связанных с этими предприятиями, астрономические цифры прибылей, получаемых от эксплуатации рабочих, занятых на скотобойнях и холодильниках. Алек призывал их держаться сплоченно и твердо.
— …Правда и справедливость на вашей стороне. Вы должны победить. Вы — сила. Это подтверждает русская революция!