Жизнь и приключения Лонг Алека
![Жизнь и приключения Лонг Алека](/uploads/covers/2024-02-10/zhizn-i-priklyucheniya-long-aleka-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Юрий Клименченко
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 1975
Читать книгу "Жизнь и приключения Лонг Алека"
14
Алека освободили на следующий день под залог, который внесли товарищи. А через неделю состоялся суд. Айна очень волновалась, но Алек успокоил ее:
— Не бойся, девочка. Все обойдется. Ты непременно приходи посмотреть комедию.
Судил ораторов-социалистов сам королевский судья Бартон. В назначенный час в помещение, где должен был происходить суд, набилось столько народа, что полицейские перестали пускать туда желающих задолго до начала. Всем хотелось послушать «процесс».
Алека судили первым. После нудных формальностей с неизбежной клятвой на Библии говорить «правду, одну лишь правду» судья приступил к делу. Заслушав короткие показания полицейского Вебстера, он начал задавать Алеку вопросы:
— Итак, несмотря на запрещение говорить в воскресенье, вы все же организовали митинг?
— Нет, сэр, я ничего не организовывал. Митинга не было.
— Свидетель Вебстер, где вы застали подсудимого в воскресенье утром и чем он занимался? Он говорил?
— Так точно, сэр, — вскочил со скамейки полицейский. — Он говорил у Гамильтон-сквера.
— Это правда?
— Правда, сэр.
— Так почему же вы отрицаете митинг?
— Я беседовал со своими друзьями, но митинга не было.
— Вас слушало много народа. Они все ваши друзья?
— Я уже заявлял свидетелю Вебстеру. Я не стоял, а шел и разговаривал с товарищами и не знаю, почему толпа незнакомых людей следовала за мной. Не мог же я запретить им этого? Мне даже не нравилось, что они идут по пятам.
В зале раздался смех. Бартон позвонил в колокольчик, призывая к тишине.
— Хорошо, оставим это. Вы имели разрешение говорить в воскресенье?
— Да, сэр. У меня было разрешение «здравого смысла».
— Это что же за разрешение? — иронически поджал губы Бартон. — Нельзя ли узнать?
— Оно есть у свидетеля Моррисона. Прикажите ему прочитать.
— Я не считаю это нужным, — опасливо проговорил судья, оглядываясь на присяжных. Но их лица выражали живейшее любопытство.
— Пусть прочтет! Пусть прочтет! — закричали из зала. — Что за разрешение?
Судья снова позвонил в колокольчик.
— Свидетель Моррисон, прочтите то, что подсудимый называет разрешением.
Рабочий Моррисон встал, вытащил из кармана смятую прокламацию и принялся читать. Это было обращение ко всем людям, имеющим здравый смысл, свободно говорить по воскресеньям, так, как написано в конституции, сопротивляться притеснениям, которые терпят рабочие от хозяев. А когда Моррисон дошел до слов, где говорилось о продажности рабочего правительства, судья побагровел и яростно зазвонил:
— Довольно, Моррисон! Садитесь.
— Вы же сами просили, сэр…
Зал давился от хохота.
Суд продолжался. Алек отвечал на вопросы весело, находчиво, но так, чтобы ни в чем нельзя было усмотреть неуважения к суду.
— Продолжим. Значит, вы шли, окруженный толпой, и говорили? Там присутствовали ваши знакомые и…
— И полицейские, сэр. У меня даже создалось впечатление, что я губернатор и меня охраняют.
— Свидетель Вебстер!
Полицейский рассказал, как Алек залез на дерево и говорил оттуда и как он, Вебстер, пытался заставить его замолчать.
— Что ж ты не расскажешь, как ты ушиб свой зад, Джекки, когда летел с дерева? — спросили из зала. — Не скрывай. Ты клялся говорить правду.
— Хорошо, Вебстер. Достаточно. Садитесь. Свидетель Грин! Вы показывали, что подсудимый пел антиправительственные песни. Вы подтверждаете?
— Да, сэр, — вскочил с места краснорожий верзила. — Подтверждаю.
— Что это были за песни?
— Призывающие к бунту, сэр.
— Вы подтверждаете, подсудимый, что это были песни, призывающие к бунту?
— Я протестую, сэр. Пусть свидетель Грин пропоет ее.
— Здесь не опера.
— Прошу прощения, сэр. Тогда пусть свидетель повторит слова. В них не было ничего криминального.
— Грин, повторите.
Грин смущенно начал невнятно говорить.
— Громче! — закричали в публике. — Ничего не слышно.
Грин оглянулся на судью и произнес во всю свою могучую глотку:
— «Поднимите красное знамя, под его сенью мы живем и умрем. Прочь, трусы! Долой изменников! Здесь мы поднимаем развевающееся красное знамя…»
— Замолчите! — заорал Бартон, неистово звоня в колокольчик. — Довольно! Все понятно.
Грин испуганно плюхнулся на свое место. Зал в восторге аплодировал.
— Вернемся, подсудимый, к митингу, который вы организовали. Объясните суду, что заставило вас нарушить закон.
— Нет, сэр, я не нарушал закон. Наоборот, я использовал свое право на свободу слова, освященное законом Австралии.
— Довольно. Об этом я уже слышал. Вы нарушили циркуляр комиссара полиции.
— Разве? Тогда он должен касаться всех партий и обществ. Тем не менее некоторые ораторы спокойно выступают на улицах Брисбена.
— Запрещение касается социалистов. Вы не будете отрицать, что социалисты призывают к открытому бунту и свержению существующего в Австралии строя?
— Буду, сэр. Социалисты борются за истинную демократию — за свободу слова, печати, собраний, за справедливое социальное устройство общества… Все сидящие здесь должны знать, за что борются социалисты, и поддержать нашу партию, как наиболее справедливую. Но если правительство обеспечит все наши требования, то лучшего нам не надо. О каком свержении существующего строя тогда может идти речь?
— Хватит! — закричал судья, поднимая руку. — Вы занимаетесь недозволенной пропагандой своих идей. Отвечайте по существу.
— Я ответил по существу, сэр.
В таком духе, под смех и язвительные реплики публики, продолжался суд. Лорд Бартон вспотел, покраснел, был зол. Показания свидетелей превратились в фарс.
Приговор был короткий и гласил: «За проведение воскресного митинга без разрешения начальника городской полиции Алек Лонг приговаривается к одному месяцу тюремного заключения или к ста пятидесяти фунтам штрафа…»
После Алека быстрым темпом судили двух других ораторов.
— Не горюй, Алек, — крикнул Артем, когда осужденных выводили из здания суда на улицу. — Придется отсидеть месячишко. У нас нет таких денег. Ведь надо платить за всех троих.
У входа уже стояла «черная Мери». На Алека надели наручники и сковали с одним из осужденных. В толпе он увидел грустную Айну, но, когда глаза их встретились, она нашла в себе силы улыбнуться и помахала ему рукой. Ее губы шевелились, вероятно, она что-то говорила, но Алек не слышал ее.
Когда их сажали в карету, присутствовавшие на суде пытались подбодрить арестованных криками:
— Пусть не думают, что мы замолчим!
— Мы заговорим громче. Не испугали.
— Правду в тюрьму не посадишь!
Арестованных усадили на узкие скамейки в карете, и лошади тронулись.
Алек спросил у своего напарника:
— Тебя как зовут, парень?
— Джим Гудвин. Слесарь с «Брокен Хила». Я им здорово попортил крови. Выступал каждое воскресенье, и всегда удавалось смыться. А тут не повезло. Ну, да ладно.