Александр Курляндский
![Александр Курляндский](/uploads/covers/2023-09-17/aleksandr-kurlyandskij-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Курляндский
- Жанр: Юмористическая проза
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "Александр Курляндский"
14. Подводный щит Родины
Напрасно Малышко летал в Мурманск, никакого Президента там не оказалось. Сотрудники тамошнего ФСБ были введены в заблуждение предпринимателем Зуевым. Празднуя свадьбу дочери, он нанял в областном театре актера и загримировал его под Президента, что и вызвало панику.
Проклиная все на свете, Малышко решил перед обратным полетом немного оттянуться. Недалеко от главного проспекта он заметил лесенку, резные перила, дверь в медном орнаменте. «Северное сияние» — объясняло название.
Крепкий паренек открыл дверь, внимательно осмотрел Малышко:
— У нас не дешево.
— Ничего. Вытерпим.
Несмотря на ранний час, все столики заняты. В углу беседовали «мафиози». Чуть поодаль — две «интердевочки». Несколько молодых пар — не подсядешь. Может, к морскому капитану с юнгой?
Капитан не возражал. Он был в прекрасном настроении. Две трети «Абсолюта» перекочевало в его трюм.
— Майор? Полковник? — спросил он. — Я коллегу за версту чую. А это — Сашка, племяш мой. Хочу моряка из него сделать. Можно налить? Пока принесут?
И, не дожидаясь ответа, налил в фужерчик и скинул с салатной горки пару помидорин в луковых крошках и майонезных подтеках.
— Что там у вас, в столице? И нас уже трясет. Начальство меняют. Указы, депеши. Черт-те что!
Малышко сделал неопределенный жест.
— Осторожный ты больно, — сказал капитан. — Они все про нас знают. Недавно получаю шифровку: «Зачем, Рунин, жене изменяешь?» А-а?
— Товарищ капитан, — сказал юнга. Голос у него был неоформившийся, женский. И румянец от вина — яркий, молодой.
— Не буду, — извинился капитан. — Не любит племяш мой про семейное положение слышать. Жена моя тебе кто?
— Стерва, — сказал юнга.
Малышко пригляделся и обнаружил под матроской у юнги, где и положено, две явные припухлости.
Капитан чмокнул юнгу в щеку, тот оттолкнул его и зло сказал:
— Юр! Ты что? Совсем, да? Сдурел?!
— Не обижайся, Сашок. Моряцкое дело тяжелое. Но перспективное. Поплаваешь со мной, цацки себе купишь, квартиру.
— Надоело, Рунин. Или женишься, или…
Юнга отбросил условности:
— Я детей хочу, Рунин.
— Хватит, юнга, отставить!
«Юнга» вскочил и вскинул руку к «козырьку»:
— Так точно, товарищ капитан второго ранга.
И капитан встал:
— Пойду отолью. Ты без меня не очень…
«Юнга» вытер слезы:
— Надоело. Под водой, знаете, страшно. Ни солнышка, ни дождика. Тоска. Увезите меня.
Появился протрезвевший капитан:
— Братцы. Поехали на лодку. Продолжим. У меня все есть. Этому «Сиянию» и не снилось.
Малышко прикинул. До самолета пара часов. Какая разница, когда он прилетит? Ночью или завтра утром. А ночь — она длинная. Он посмотрел на Сашку.
На многих объектах пришлось за свою долгую жизнь побывать Малышке, но вот на атомных подводных лодках — никогда. Он и не представлял, что капитанская каюта может быть такой просторной и уютной. Не говоря о начинке: музыке, японском телевизоре, мебели.
— Конверсия, — объяснил капитан. — Каждый выруливает как может. Половина ушла, половину я «ушел». Три каюты объединил, жить можно. Не как раньше. Плаваешь… ни денег, ни бабы. Ты пей, Петрович. Эта «височка» самая дорогая. Американцы ящик скинули, когда я на хвост ихнему «Брату Кеннеди» сел.
Пили, ели, слушали музыку. Но вскоре выдохлись и разошлись.
Среди ночи Малышко проснулся. Покачивались стены каюты, описывала дугу кобура на стуле. Любого мужчину это б не удивило: хлопнул бы стаканчик пивка, все бы и прекратилось. Но не такой был Малышко: сколько бы он ни пил накануне, от него всегда пахло только зарубежным одеколоном. Не только качаний-шатаний, но и анализ крови ничего б не показал.
Раздвинулась перегородка, вошел капитан. Подтянутый, в форме. С пилоткой на голове. Хоть картину с него пиши: «Утро нашей Родины». Если б не второй план. Кровать и ножка из-под пледа. Отнюдь не куриная.
— Плывем, Петрович. Не хотел будить.
— Что? Куда?
— Боевое задание.
Малышко качнуло, он упал на койку.
— Это вам — не Сочи, господин полковник. Баренцево море. Уйдем вниз, метров на сорок — там полный штиль.
— Юр, — раздался капризный голосок. — Хочу вниз. Ты знаешь, меня укачивает. Ну, Юр…
— Сейчас, сейчас, ласточка. Потерпи чуток.
Капитан вышел.
Малышко быстро оделся и выбрался из каюты. По переходам, коридорчикам, лесенкам и трапам, преодолевая качку, он поднимался все выше и выше, пока в овальном отверстии над собой не увидал звездное небо. Дохнуло холодом, морем. Куда ни глянь, темная поверхность воды, серебристые барашки, ни огонька, ни лучика на горизонте. А рядом, в огне прожекторов — гигантский, как гора, танкер. Такой огромный, что десятиэтажная рубка субмарины ему по пояс. С танкера свисал тяжелый, чуть ли не в метр толщиной, шланг. Он уходил в люк лодки, в самое ее чрево.
Капитан оглянулся на Малышко:
— Топливо качаем, полковник.
— Топливо? Так она же атомная?
— Так точно, — усмехнулся капитан.
— Сколько с меня?! — это он крикнул на танкер.
— Сто тридцать, капитан!
— Вы стебанулись?
— Газеты читал?! Что теперь полагается? Плати и уходи!
Капитан выругался, затем сказал помощнику:
— Иди, Вань, принеси кейс. У меня под кроватью. Сашка покажет.
И добавил тихо, уже Малышке:
— Почти даром. Эти на Кольском берут, прямо из трубы.
— Из какой трубы?
— Где авария была. Где фауну залили. Просто так, господин чекист, трубы не лопаются.
Помощник принес «дипломат». Щелкнули замки. Малышко увидел крепкие зеленые пачки. С танкера кинули канат. «Дипломат» весело пополз вверх. Танкер стал потихонечку отваливать.
— Все, Петрович. Айда вниз!
— Конечная остановка?! — спросил Малышко.
— Станция Канада. Под полюсом пройдем. В нейтральных водах америкашка подойдет. Мы нефть перекачаем, и все! Был один чемодан, станет два! Не печалься, Петрович. Время такое. Вы-жи-ваем… Кто нефтью, кто «градом». Спасайся, кто может.
Что было делать? Броситься в море и плыть к родным берегам? За двадцать минут не доплывешь, а свыше двадцати — смерть. Ну, двадцати пяти, учитывая жировые запасы.
Спустились в каюту. Снова появились бутылки, закуски.
— Матросов почти не осталось. Кто убег, кто женился. Часть отсеков под нефть пустили, часть — под металл. И алмазы возим, «якутики», и золотишком не брезгуем. Море! Под водой не видно. Оставайся, а? Сашка тебе подружку найдет. Такие дела закрутим!
В дверь постучали. Вошел помощник.
— Шифровка. От главкома, нового.
— От Гундарева?.. Фу ты, ну ты… — Капитан поставил стакан и поднес к глазам шифровку.
— Главком у нас новый. Из Москвы… Расшифровали? Ага… «Приказываю вернуться на базу!» Ишь чего захотел. Значит, отвечай, Вань. «Приказа не понял, повторите». А сам — полный вперед! Нам бы до льдов добраться. Ну, беги. Выполняй.
Помощник ушел.
— Так о чем я? Ах да… Про выживание. Все можно, но оружие! Они же, гады, этим оружием…
Снова появился помощник:
«Отказ вернуться на базу расцениваю как измену родине».
— Во дает. — сказал капитан. — Как при Сталине. Может, он нас бомбить будет? Поглубже уходи, ничего не отвечай! Пошел он!
Выпили. Капитан поставил Тома Джонса.
Лодку качнуло. Удар был глухой, будто по бочке стукнули.
— Бомбят! — заорал капитан и выбежал из каюты. За ним — Малышко. Углы, лестницы, железки били его большое тело, но он не отставал. В рубку они вбежали почти одновременно. Капитан осмотрел экраны радаров.
— Сволочи! Противолодочник и крейсер. Там кто? Зубарев капитан.
Он сорвал с пульта трубку, пробежал пальцами по кнопкам:
— «Отважный»! «Отважный»! Вызывает «Акула». Колька, ты? Ганин говорит. Ты чего бомбишь, сдурел?
— А ты чего не всплываешь? — послышалось сквозь треск эфира.
— Не могу я, Колян. Мне нефть накачали. Я только вниз могу. Войди в положение.
— Гундарева знаешь? Под трибунал мне идти?
— А мне куда? Рыб кормить?
— Твои проблемы, старик.
— Как мои? Как мои? — заверещал капитан. — Ты что, Колян, меня убивать будешь?
— Откуда я знаю, что это ты? Может, голос твой. А сам ты в ЦРУ сидишь. Прощай, старик. Мне еще возвращаться.
— Постой! — заорал капитан. — Ну, давай по-мужски. Грубо. Пятерку даю. Зелеными. Понял?
— Пятерку? Рассмешил.
— А сколько? Сколько хочешь, Колян?
— Десятку. Минимум.
— Десятку?! За десятку я сам тебя потоплю.
Ответа не последовало. Вместо ответа раздался еще более сильный «удар по бочке».
— Ну, хорошо, Колян. Не будем мелочиться. Десять — так десять. Подавись!
Капитан вытер рукавом пот:
— Жлобяра! Вместе учились, все делили пополам.
Опять раздался грохот.
— Колян, ты что? Мы ж договорились?
— Это не я. Это с крейсера бьют. С «Мирного». Там Винников капитан. Новенький.
— Ты знаешь его, Колян?
— «Непроходняк»!
Снова раздался грохот.
— Ах, так?! — сказал капитан. — Ах, вот вы как? За все, что я для Родины сделал?! Хорошо. Я вам за все заплачу!
Он стал отщелкивать тумблеры, срывать с рычагов пломбы. Завыла сирена, замигали табло.
— Постой, капитан. — обхватил его Малышко. — Что делаешь? Осознаешь?
— Осознаю. Готовлюсь к атомной атаке.
— На кого?
— А на кого бог пошлет!
Спорить с ним было бессмысленно. В распоряжении Малышки было несколько минут. Внизу, в чемоданчике, пульт спутниковой связи.
— Что случилось? — спросила Сашенька. — Все воет, орет. Заснуть невозможно.
«Если лодка пустит ракету, даже ни на кого не нацеленную, ее тут же засекут. В ответ полетят другие. Им в ответ — третьи. Все придет в движение. Подводные лодки, бомбардировщики. Все. И ничего нельзя будет остановить».
Москва долго не отвечала. Наконец сонный голос произнес:
— Бушуев слушает.
— Бушуев? Это — Малышко. Оборону мне, министра!
— Малышко? Живой? — Обрадовался Бушуев. — Ты где?
— Министра мне!
— Ну, хорошо, хорошо, — обиделся Бушуев. — Соединяю.
Опять пауза.
— Слышишь, Петрович. Не берут трубку. У них, кажется, код изменился. Там номера меняют А новые не знаю, he доложили.
— Соединяй по «вэ-чэ»!
— Я аппарат грохнул. Завтра починят.
Все, понял Малышко, это коней. Удивительное безразличие накатило на него. Он опустился на койку. Все конец!
В каюту ворвался капитан:
— Сашка! Где ключ?
— Какой еще ключ?
— От пульта.
— С закорючкой на конце? Ты пиво им открывал. Вспомнил?
— Точно. Куда ж я его дел? — Капитан стал выворачивать карманы.
На пол полетели монеты, расческа, зажигалка.
— В плаще посмотри!
— Нашел. Слава богу!
Можно было, конечно, не дать уйти капитану. Зацепить, бросить головой вперед, в перегородку. Чтоб вылетели мозги. Или схватить за хохолок и рвануть вбок, до хруста. Но зачем? Дергать, хватать? Надоело! Все надоело. Так вся жизнь прошла.
Малышко отвернулся к стенке. Кто-то тронул его за плечо:
— Эй! Ты чего? С кем разговаривал? — Рядом стояла Сашенька.
Малышко зачерпнул ее и перенес на койку.