Порция красивого яда
Я должен ненавидеть ее за то, что она сделала. Никто бы меня за это не осудил — даже ее брат. Боль, которую я испытал в тот день, разорвала меня на части, пока не осталась лишь оболочка того человека, которым я был раньше. И теперь мне остается расхлебывать последствия.
Из-за ужасных новостей моя жизнь выходит из-под контроля. Если я не возьму себя в руки, то могу потерять все. Но ничто не режет глубже, чем осколки разбитого сердца, а шрамы, которые не исчезают, не дают мне покоя.
Все изменилось, когда произошла трагедия. События той ночи до сих пор преследуют нас во сне. Мы думаем, что самые мрачные моменты остались позади, оставив черное пятно на нашем прошлом, но понимаем, что этот кошмар еще далеко не закончился.
Кто-то знает наши секреты и рискует жизнью тех, кого я люблю больше всего на свете. Никому нельзя доверять, особенно когда враги жаждут мести, но мы не собираемся сдаваться без боя.
Я сожгу весь мир дотла, прежде чем позволю кому-либо причинить ей боль — даже если она виновата в том, что причинила боль мне.
![Порция красивого яда](/uploads/covers/2023-10-31/porciya-krasivogo-yada-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Келси Клейтон
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Порция красивого яда"
— Давай, Лейкин, кончай для меня, — говорю я ей. — Дай мне почувствовать, как ты взорвешься вокруг меня.
Я прижимаюсь к ней чуть сильнее, одновременно проникая в нее все глубже, и только после этого она начинает выкрикивать мое имя. Я отпускаю ее запястья и закрываю ей рот рукой, заставляя ее замолчать, пока я скачу на ней. Ощущение того, как ее киска сжимает мой член, словно ей нужно, чтобы я ее заполнил, ни с чем не сравнимо. А когда она начинает сходить с кайфа, наступает моя очередь.
Положив одну руку ей на талию, а другую на плечо, я наклоняю ее вперед, пока ее руки не упрутся в пол, а задница не окажется в воздухе. Она выглядит так охуенно, и на мгновение я задумался о том, чтобы снова взять ее в задницу. Тугая дырочка была так хороша, не говоря уже о том, что я мог наполнить ее своей спермой. Но я помню, каким интимным был тот момент.
Как близки мы были.
Для меня это слишком.
Звуки ее стонов, когда я проникаю в нее, словно музыка для моих ушей. Знаешь, как люди делают себе татуировки с этими звуковыми волнами, и большинство из них — это такие милые вещи, как «я тебя люблю» или первые слова ребенка. Так вот, я хочу этого, но с теми звуками, которые она издает сейчас.
— Эта киска моя, Лейкин, — рычу я. — Она, блядь, моя.
Она бормочет что-то среднее между согласием и вереницей непристойностей. Потому что именно так я с ней и поступаю. Я довожу ее до того, что она не может сформулировать ни одного предложения. Она скорее потеряет сознание от перевозбуждения, чем я остановлюсь.
Мой палец нежно поглаживает ту часть ее тела, которая обхватывает мой член. — Посмотри на себя, растянутую вокруг меня вот так. Мне всегда было так хорошо с тобой.
Осторожно я просовываю большой палец под член, а пальцами играю с ее клитором. Она настолько чувствительна, что ее колени почти подкашиваются, когда я начинаю усиливать давление внутри нее.
— Я не могу, — задыхаясь, говорит она. — Это слишком.
Из моего рта вырывается мрачная усмешка. — Забавно. Я, должно быть, что-то слышу, потому что мне показалось, что ты только что пыталась отказать мне в том, что принадлежит мне.
Ее голова снова падает вперед, когда я нахожу нужную точку, чтобы вернуть ее к жизни. Через несколько секунд она уже снова гонится за своим кайфом, и на этот раз я гонюсь за своим вместе с ней.
— Ты уже близко. Я чувствую это.
Она разочарованно поджимает губы и кивает.
— Отпусти, — говорю я ей. — Не волнуйся. Я пойду с тобой.
Ее ноги подкашиваются, она кончает во второй раз, делая все, чтобы доставить мне удовольствие, и я удерживаю ее, выпуская все, что у меня есть, в презерватив.
Я замираю на секунду, мой член пульсирует внутри нее, но как только я кончаю, я понимаю, что мне нужно уходить отсюда, пока я не сказал или не сделал что-то, о чем потом пожалею. Потому что теперь, когда мое сексуальное напряжение получило разрядку, все, о чем я могу думать, — это о предательстве, которое я чувствую каждый раз, когда смотрю на нее.
Вынув из нее член, я встаю и снимаю презерватив, выбрасывая его в мусор. Затем я натягиваю штаны и боксеры и выхожу за дверь, оставляя ее там, полуголую, полностью удовлетворенную и опустошенную.
Точно так же, каким она оставила меня.
12
Я должна была знать, что лучше не трахаться с ним. Как и в первый раз после возвращения. Но я ничего не могла с собой поделать. Видя, как он ревнует к Нолан, думая, что она нечто большее, чем моя чересчур сексуальная соседка, у которой нет границ дозволенного, я вспомнила, как он мог разорвать кого-нибудь на части голыми руками за то, что тот слишком долго смотрел на меня. Просто есть что-то такое сексуальное в том, что парень одержим тобой.
Мне нужно прояснить, кто такой Нолан. Я знаю это. И я полностью планировала это сделать, когда зайду в бар, чтобы встретиться с Мали, но единственным человеком, которого я вижу за стойкой, оказывается Райли.
Чертова Райли.
Супер-милая барменша, у которой огромный стояк на моего мужа. Мали рассказала мне о ней и о том, как она пыталась заставить Мали быть ее второй половинкой и убедить его пригласить ее на свидание. Если Мали и не ненавидела ее до этого, то уж точно возненавидела после. Судя по всему, Хейс не проявляет к ней никакого интереса, что меня немного успокаивает, но это не значит, что она мне нравится.
Я также не понимаю, зачем им понадобилось нанимать кого-то с такой внешностью.
Кэм, должно быть, проснулся и выбрал для себя насилие в то утро.
— Где все? — спрашиваю я.
Она даже не смотрит на меня, когда отвечает. — Наверху.
Странно. Я направляюсь к лестнице, когда Райли останавливает меня.
— Абсолютно уверена, что тебе туда нельзя.
Моя челюсть отпадает в полном недоумении. Она действительно только что сказала это? — Мой брат владеет половиной этого места, а тот, кто владеет другой половиной, прошлой ночью был глубоко в моей киске. Я уверена, что это означает, что я могу делать все, что захочу.
Ее глаза расширяются от шока и немного от ярости, но я не даю ей шанса ответить, уходя и направляясь вверх по лестнице. Когда я поднимаюсь туда, я вижу, что Девин и Мали выглядят беспомощными, а Хейс в бешенстве. Кэм пытается его успокоить, но у него ничего не получается.
— Что происходит?
Девин поворачивается, чтобы бросить на меня взгляд, но когда Мали подталкивает ее, она вздыхает и протягивает мне конверт, точно такой же, как тот, что был оставлен в моей машине. Я достаю его и обнаруживаю еще одну фотографию с той ночи. На ней Девин протягивает Хейсу сумку. Я на заднем плане, вся в крови Монти и выгляжу совершенно несчастной.
— Переверни ее, — говорит мне Дев.
Я переворачиваю, и почерк, которым она была исписана, оказывается слишком знакомым.
Пока ты мочишь свой член в кладовках,
я присматриваюсь ко всем твоим близким.
Все еще хочешь игнорировать меня? Это предупреждение, чтобы ты не делал этого.
Господи. Неудивительно, что он взбесился. Это явно угроза в адрес Девин.
Я провела пальцами по волосам. — Где он это нашел?
— Он этого не делал, — отвечает Мали.
— Это было на моем лобовом стекле, когда я выходила из дома престарелых после посещения мамы, — объясняет Девин.
— Все в порядке? — спрашивает Райли, поднимаясь по лестнице.
Я быстро засовываю фотографию обратно в конверт и передаю его Девин, после чего поворачиваюсь к ней. — Разве ты не должна быть внизу? Не думаю, что переступать за пределы территории бара входит в твои должностные обязанности.
Мали фыркает, а Девин бросает на меня косой взгляд, но когда Хейс переворачивает стол и отправляет все, что на нем лежит, на пол, он приковывает к себе все мое внимание.
— К черту! — рычит он на Кэма. — Этот ублюдок перешел слишком много чертовых границ! Моя гребаная сестра? И в доме престарелых моей матери, не меньше! Не-е-ет. Нет. Я не стану это терпеть.
Кэм вцепился в свои волосы, беспомощно дергая их. Очевидно, что он не знает, что еще сделать, и когда его глаза встречаются с моими, я не могу игнорировать его умоляющий взгляд.
Я не знаю, способна ли я еще на это. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был для него утешением. Его безопасным местом. Единственной, кто может его успокоить. И если Кэм не смог достучаться до него, не думаю, что я смогу ему помочь. Не тогда, когда именно из-за меня мы получаем эти угрозы в первую очередь. Но я должна попытаться.
— Отойди, — говорю я брату, подходя к Хейсу.
Он уходит с дороги и подходит к Мали. — Будь осторожна.
Я не свожу глаз с Хейса. — Не волнуйся. Он не причинит мне вреда.
Хейс в ярости. Его лицо окрасилось в красный оттенок, а пот, выступивший на лбу, говорит о том, что он занимается этим уже давно. Бумаги разбросаны по полу, матрас сдернут с кровати, стоящей в углу, а письменный стол лежит на боку.
— Эйч, — тихо говорю я. Он поворачивается и смотрит на меня, его грудь быстро поднимается и опускается. — Поговори со мной. Что происходит?
— Происходит то, что я собираюсь убить этого ублюдка! — рычит он. — Я выясню, кто, блядь, посылает нам это дерьмо, и убью их нахуй!
Блядь. — Ладно, я понимаю. Но давай сначала успокоимся, чтобы можно было попытаться выяснить это, больше ничего не сломав, хорошо?
Он тряхнул головой, адреналин ускорил его движения. — Нет. Я не могу успокоиться. Я больше не хочу успокаиваться! Этот сукин сын отнял у меня достаточно. А теперь у них хватает наглости угрожать моей сестре?
Его кулак летит в стену, и это напоминает мне о той ночи, когда между ним и мной все окончательно взорвалось. По крайней мере, на этот раз он не задел гвоздь. Он просто вытаскивает руку из гипсокартона и поворачивается ко мне с раздувающимися ноздрями.
— Я стану именно тем монстром, каким ты меня считала, — рычит он. — Я оторву их гребаную голову и брошу их тело в том же месте, где я…
Черт, Райли! В порыве паники я бросаюсь на него, заслоняя его собой и прижимаясь своими губами к его. Его руки обхватывают мою талию, и я притягиваю его к себе за шею. Райли издает звук отвращения, а Мали смеется, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это ощущение его рта на моем.
Он хнычет в поцелуе, крепче прижимаясь ко мне и делая меня еще ближе. С того дня, как я вернулась, у меня никогда не было такого ощущения «возвращения домой». Но сейчас, когда я стою здесь и целую его вот так, оно чертовски сильное.
Это как вспомнить, как дышать, или устроиться в теплой постели после самого ужасного дня в своей жизни.
Это все.
Зная, что у нас есть зрители, я разрываю поцелуй, и он прижимается своим лбом к моему, переводя дыхание. Я смотрю на него снизу-вверх, но его глаза по-прежнему закрыты.
— Лучше?
Он кивает, наконец-то отпуская меня и отступая назад, так как начинает успокаиваться. Я оглядываюсь и вижу, что Мали и Девин смотрят на меня, обе совершенно потрясенные. Райли больше нет в комнате, она, вероятно, вернулась вниз, где ей и место. А Кэм? Он даже не жалуется.
— Ну… спасибо, что сделала это так, чтобы мне не пришлось, — говорит он мне.
Я усмехаюсь, позволяя своим глазам закрыться, покачивая головой. Но когда я открываю их, настает время быть серьезной. Я подхожу к Девин и кладу руки ей на плечи.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь, и это нормально. Я это понимаю. Твои чувства обоснованы. — говорю я ей. — Но ты должна поверить мне, когда я говорю, что тебе нужно уехать отсюда. Вернись в колледж и возьми несколько летних курсов. Путешествуй по миру. Делай что хочешь, но тебе нужно уехать подальше от Колдер-Бей, по крайней мере, пока мы не выясним, кто за всем этим стоит.
Она покачала головой. — Я не могу. Я не хочу.
— Я знаю, но ты должна. — Я взглянула на Хейса и увидела, что он смотрит в окно. — Я не буду отвечать за то, что лишила его еще одного человека, который ему дорог, и я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится. Как только будет безопасно, мы тебе скажем, но ты должна уехать. Только так ты будешь в безопасности.