Ксения
![Ксения](/uploads/covers/2023-01-18/kseniya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Константин Сергиенко
- Жанр: Детская проза / История: прочее
- Дата выхода: 1987
Читать книгу "Ксения"
* * *
Ее отговаривали. Настасьица плакала:
— Акся, сгинешь.
Но она собралась и стылой мартовской ночью вместе с пятьюдесятью удальцами выбралась из потайных ворот подле Сушильной башни. О воротах этих, давно заложенных, вспомнили старые монахи. Каменосечцы разобрали камень и поставили на его место железные двери, теперь можно было спускаться от стены в старый ров.
Пред тем вызнали, что аптечные избы есть и в стане Лисовского, и в стане Сапеги. Лисовский стоял в Терентьевой роще, а Сапега на Красной горе. Окружные деревни погорели в начале нашествия, посполитые поставили себе мазанки и наспех собранные избы из взятого отовсюду леса. Каждый стан обнесли валом с острогами и частоколами.
Решили наведаться к Сапеге. Этот гордый литовский рубака приходился племянником самому великому канцлеру, но военной славой решил затмить дядю. Сапега пришел на московскую землю с семью тысячами гусар, но под Троице-Сергиевом за ним стояли уже десять. Под рукой Лисовского пять тысяч самых разных наемников, в том числе и казаков, метавшихся то к одному войску, то к другому.
— Сапега богаче, — говорил стрелец Нехорошко. — У Сапеги больше возьмем.
Они обошли монастырь со стороны лукового огорода, здесь же оставили несколько саней с людьми, чтоб смотрели под снегом, не будет ли прошлогоднего лука. У Келарева пруда посадили еще десяток в засаду на случай, если придется прикрывать спешное бегство. Обойдя Клементьевский пруд да осмотревшись, вышли к стану Сапеги со спины.
Она была на удивление спокойна. Не приходилось еще бывать в ратных делах, но сейчас между черным небом и сумрачно-белым снегом ее не пугало ничто, даже опасливые переговоры стрельцов.
— Царевнушка, воевода наша, — говорили они ласково.
— С такой павой и помирать не страшно.
— Не помирать мы идем, — отвечала она. — А здоровье другим добывать. — И добавила: — Со мной вам везенье будет, воробушки.
Они засмеялись.
— Хо-хо! Воробушки! Мы воробьята стреляные да пужатые!
Ей стало внезапно тепло, и она подумала радостно: «Все обойдется, домой вернемся и снадобий привезем».
Как подумала, так и случилось. Легко и удачливо миновали рогатки, без шума побив часовых. Аптекарская изба стояла в стороне, один лишь жолнер прохаживался около нее с мушкетом. Нехорошко заговорил с ним по-польски, и тот, зевая, вступил в разговор. Его тотчас сбили и оттащили в сторону. Троицкий кузнец ловко открыл замок, и при свечах она увидела в избе целое богатство. Целебные мази, настойки, порошки, легкие ткани для перевязок, наборы врачебных щипчиков, ножей, пилок.
— Брать половину, — приказала она. — Вон то, это и это.
— Все ухватим! — заверили стрельцы.
— Нет, — твердо сказала она. — Здесь тоже побитые да больные, все люди, все христиане.
К избе между тем подъехали сани и четверо всадников.
— Эй, Жмуда! — крикнул один. — Открывай! Гетман пленников велел врачевать. Жмуда, где ты? — Он обернулся к товарищам и сказал с тревогой: — Дело неладно, открыта дверь, Жмуда пропал.
— Звать караул, — сказал другой.
— Да вот они! — крикнул третий и выпалил из пистолета.
Тотчас ударили и по нему, в темноте пыхнули огни выстрелов. Всадники вздыбили коней и помчались с криком:
— Измена!
— Отходи! — крикнул Нехорошко. — Кидай все в сани!
Посполитые сани пришлись к случаю. Из них приподнялся связанный человек и проговорил:
— Братцы, не бросайте, возьмите с собой. Мы пленники.
Поднялась трескотня выстрелов, но стрельцы отступили без урона. В темноте неприятель палил наугад.
— Царевну побереги! — кричал Нехорошко.
Когда отошли за дорогу на Дмитров, с удивлением ощупывали себя. Ни одной царапины не вынесли из лагеря Сапеги.
— Словно заговоренные, — дивились стрельцы.
— Царевнушка заговорила.
А она молча сжимала пулей задетую кисть.
— Смотри-ка, кровь! — заметил Нехорошко. — В сани садись, в сани! Дай перевяжу.
Ей затянули руку платком, и она забралась в сани. Тут приподнялся связанный человек и сказал:
— Ну, здравствуй, царевна. Я сразу тебя признал.
Она вгляделась.
— Да кто ты?
— Нечай Колыванов, Оленки Лыковой муж. Чай, помнишь свою Оленку.
— Развяжите ему руки! — сказала она. — Этот человек мне известен. Ну, здравствуй, Нечай, давно не видались.
— Да почесть никогда, — сказал он, растирая затекшие руки.
— Так уж и никогда! А чего я тебя признала? Видала я тебя, Нечай. Верно представила тебя Оленка. Небось знаешь, как вышивала она своего Георгия Победоносца?
Нечай засмеялся:
— А тебя, Гориславенка, я без всякой парсуны признал. Такой другой не бывает. Видать, ты мне счастье несешь. Вот и от смерти спасла. Не миновать бы расправы. Попали мы с товарищем в плен.
— Где ж твой товарищ? — спросила она.
— Да вот он, подле меня лежит. В бреду, еле живой. Пятый день глаз не размыкает, а если посмотрит, то как безумный. Горячка. Помрет мой товарищ.
Он откинул наброшенный на лежащего армяк. В то же мгновенье из серой небесной пелены выскочил острый блестящий месяц. В несильном, но ясном его свете с упавшим сердцем, холодея, увидела она перед собой бледное недвижное лицо Михаила Туренева.