Война Кортни
![Война Кортни](/uploads/covers/2024-02-12/vojna-kortni-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Уилбур Смит
- Жанр: Приключения
- Дата выхода: 2018
Читать книгу "Война Кортни"
- Ты думал о женщинах, старина?”
- Дорогой мальчик, ты слишком хорошо меня знаешь. А теперь пойдем поищем бутылку шнапса. Мы должны выпить за память Гейдриха, не так ли?”
“Ну конечно же!”
"И, - подумал Герхард, - к великолепному известию о его смерти.
•••
Шафран отправилась из Эрайсейга на аэродром Рингвуд близ Манчестера, где ее обучили парашютизму, чтобы сбросить на вражескую территорию. Затем она поступила в школу для благородных девиц в боле-Палас-Хаус в Хэмпшире. С того самого момента, как она приехала, стало ясно, что в Болье ни на секунду не будут приняты такие высокие шутки, на которые можно было бы закрыть глаза в дебрях Шотландского нагорья.
С агентами, проходившими обучение, обращались как с воспитанниками интерната, которым нужно было подчиняться строгим правилам. Их помещали в дома под присмотром коменданта, и им запрещалось покидать территорию без сопровождения, если только это не было приказано. Они никогда не должны были раскрывать, что были в пансионе для выпускников, и не должны были узнавать никого, с кем встречались там, если встретятся снова по какому-либо другому делу, кроме официального. Шафран была проинформирована, что ее платежная книжка, вместе с любым оружием, фотоаппаратом или записными книжками, находящимися у нее, должна быть передана, а также любые деньги, превышающие 5 фунтов стерлингов, и любые личные ценности. Все исходящие письма должны были передаваться, не запечатанные, коменданту Дома для цензуры. Шафран заметила своему товарищу-стажеру, что” даже цензура цензурируется", потому что ни в одном письме не было разрешено ссылаться на нее. Телеграммы можно было посылать только в случае крайней необходимости, предварительно подвергнув их цензуре. Ни в самом Болье, ни в его окрестностях не разрешалось звонить по телефону,—а мы все равно не можем его посетить, потому что нам запрещено покидать территорию.”
Будучи лишенными практически всех своих свобод, стажеры были проинформированы без всякой иронии, что " целью этой организации является подрывная деятельность.- В Арисейге Шафран была обеспечена сырьем для агентурной работы: способностью защищаться и убивать врагов, совершать диверсии, подделывать документы, целыми днями не спать и, конечно же, сопротивляться допросам.
Цель окончания школы состояла в том, чтобы дать ей и другим ученикам понимание контекста, в котором эти новые таланты будут использованы для работы. Их учебником было руководство SOE, как быть агентом в оккупированной Европе. Их инструкторы использовали его для обучения искусству вербовки и управления группами бойцов Сопротивления. Шафран научилась действовать под прикрытием на вражеской территории и снова и снова обучалась ключевым элементам прикрытия, информации, бдительности, незаметности, осмотрительности, дисциплине и планированию на случай чрезвычайных ситуаций. Ее учили избегать любой мелочи, которая могла бы выдать ее, от одного-единственного слова по-английски до клочка компрометирующей бумаги, засунутого в карман или на дно сумочки и забытого, чтобы быть обнаруженным врагом.
По ходу курса она узнала, что существуют политические и практические соображения при планировании и выполнении миссий, общении с Лондоном или поддержании чувства единства между отдельными лицами и группами в местных движениях сопротивления. Временами ограничения ее свободы сводили шафран с ума от отчаяния, и она до слез скучала от бесконечных часов в классе.
Когда курс закончился и она вернулась в Лондон, Шафран остановилась, чтобы посчитать свои благословения. Ни одна женщина в истории не получала такого образования, как она и другие женщины-стажеры СОЕ. Дело было не только в том, что Бейкер-стрит создавала новый тип агентов, располагая новыми навыками и технологиями; дело было в том, что женщины получали такую же подготовку, как и мужчины.
"Если я выживу в этой проклятой войне, то ничего не смогу сделать", - сказала она себе, выходя из поезда на вокзале Ватерлоо.
Было странно смотреть на самых крупных и крепких мужчин, расхаживающих по станционным платформам в своей разнообразной униформе, и знать, что мало кто из них мог надеяться победить ее в рукопашной схватке или победить в перестрелке. Но этому она научилась в Шотландии. Болье дал ей уверенность в том, что нужно отдавать приказы решительно и уверенно, чтобы люди инстинктивно и послушно отвечали.
Когда она вернулась в свою квартиру в Найтсбридже, ее ждала груда писем. Даже в военное время счета приходилось оплачивать. Но не в эту минуту, подумала Шафран, откладывая коричневые конверты в сторону. Она увидела конверт, покрытый кенийскими марками, и разорвала его, чтобы найти прекрасное, болтливое письмо от ее мачехи Харриет, в основном описывающее выздоровление ее отца после серьезных травм ноги, полученных им, когда звезда Хартума была потоплена.
Вряд ли мне нужно говорить вам, что все эти разговоры о том, что ему нужна инвалидная коляска, превратились в полнейшую чушь, писала Харриет. Он просто отказывался думать об этом. Действительно, потребовалось некоторое убеждение, чтобы заставить его использовать палку, даже когда он настаивал на том, чтобы попытаться обойти поместье. Я должен сказать, что жизнь была легче, когда он был прикован к постели. По крайней мере, я знаю, где он!
Шафран рассмеялась при мысли о том, что ее отец сообщит своим врачам, жене и всем остальным, кто осмелится предположить обратное, что он позволит такой незначительной детали, как оторванная наполовину нога, помешать ему сделать то, что он хочет. В этом отношении Кортни были примером “как отец, так и дочь.- Потом она увидела еще один конверт, на котором был написан незнакомый ей адрес. Но интуиция подсказала Шафран, кто ее послал, еще до того, как она увидела имя в верхней части страницы. И тот факт, что сообщение должно было быть отправлено, а не доставлено лично, мог означать только одно. Он уехал из страны . . . и я скучала по нему. Она собралась с духом и прочла::
Дорогая Шафран,
Я пытался увидеться с тобой или позвонить, но никто из твоей команды не сказал мне, где ты. Любой бы подумал, что это секретно или что-то в этом роде!
Как бы то ни было, мне пора отправляться. Мы открываем собственную школу, и Билл Донован хочет, чтобы я вернулся на нашу сторону пруда и помогал ему. По правде говоря, я бы предпочел заниматься, а не преподавать, но если дядя Сэм хочет именно этого, то я не могу спорить.
Жаль, что я не могу увидеть тебя снова. Это похоже на незаконченное дело. Но что-то мне подсказывает, что эта война еще не скоро закончится, так что, может быть, мы еще встретимся. Как поется в песне: "Не знаю где, не знаю когда.”
А пока Помни обо мне, Саффи. Я обязательно тебя запомню.
Ваш собственный,
Дэнни-Бой
Шафран прочла письмо и заплакала, потому что для нее оно тоже было незаконченным делом. Но как бы ей ни хотелось снова увидеть Дэнни и оказаться вдвоем в Лондоне, это сильно осложнило бы ее жизнь. Она почувствовала, что разрывается надвое. Ее душа была с Герхардом; она хотела отдать ему все, но был ли он вообще жив? Она видела его в тот день в самолете; он помахал ей рукой. Он ведь все еще любит ее? Хотя ее сердце жаждало любви, а тело жаждало прикосновений мужчины, голова говорила ей, что романтика-это удовольствие, которое она не может себе позволить.
Мужчины могут подождать. Она закончила свое обучение. Теперь пришло время вернуться к войне.
•••
На следующее утро, входя в Норгеби-Хаус, Шафран чувствовала себя полной сил и готовой к действию. Как и другие женщины-агенты Бейкер-Стрит, она официально числилась прапорщиком в бригаде скорой медицинской помощи, что было равносильно военному званию лейтенанта. Поднимаясь по лестнице и проходя по коридорам, ведущим к кабинетам секции Т, она чувствовала, что возвращается домой. Другие женщины, которых она встречала в свое время на Бейкер-стрит, приветствовали ее дружелюбными улыбками. Мужчины радостно приветствовали ее и даже отпустили пару шуток по поводу ее способности переносить пытки. Весть о допросе распространилась по всему югу от Эрайсейга.
- О, привет, Шафран, - сказала секретарша Харди Эймиса. - Входи же. Тебя ждут.”
Ее провели в кабинет босса, и она сразу же увидела, что три звездочки капитана на его погонах были заменены золотой и красной короной. Теперь он был майором Эймисом.
- Поздравляю, сэр, - сказала Шафран.
Эймис любезно кивнул. - Спасибо, моя дорогая. А теперь садись, выпей чашечку хорошего чая и давайте решим, что с тобой делать.”
Шафран сидела на своем месте, наклонившись вперед так же нетерпеливо, как собака, натягивающая поводок, ожидая того, на что она надеялась больше всего на свете, и уверенно ожидала: назначения в Европу.
Эмис, который, казалось, стал более величественным и серьезным с тех пор, как его повысили, остановился, изучая ряд машинописных документов, которые, как поняла Шафран, должны были быть ее отчетами. Она улыбнулась про себя, вспомнив, как сидела в кабинете отца в Лусиме, ожидая, пока он прочтет ее школьные отчеты и результаты экзаменов. Но не было того напряжения, которое она испытывала тогда, ожидая услышать приговор. Она уже знала, как хорошо успевала на различных курсах. Там, безусловно, может быть только один исход.
“Я, конечно, читал их все раньше, - заметил Эмис, кладя бумаги на стол. “Я хотел убедиться, что они действительно так хороши, как я запомнил. Удивительно, но они даже лучше. Ты прекрасно справилась, Шафран.”
- Благодарю вас, сэр.”
- Не нужно меня благодарить, ты более чем заслужила мои комплименты. Ты привлекла внимание людей, Шафран. Даже бригадир Губбинс спрашивал о тебе. Он сказал, что я должен быть уверен, что смогу извлечь максимум пользы из такой выдающейся перспективы.”
- Я не могу ждать, сэр. Я хочу быть полезной.”
“Так и будет . . . но не сейчас.”
Шафран с трудом верила своим ушам. Неужели Эймис говорит, что ей не дадут работу?
- А почему бы и нет?- выпалила она, настолько потрясенная, что не смогла сдержать возмущения в голосе.
- Потому что я не хочу посылать тебя на верную смерть, - ответил Эмис. “И я считаю, что если бы я отправил вас в настоящее время на поле боя, вы были бы либо мертвы, либо захвачены в плен, либо и то и другое вместе в течение недели после того, как ступили бы на бельгийскую землю.”
“Я не понимаю . . . Что же я сделала не так?”
- Ничего, Мисс Кортни. Вы не потерпели ни малейшей неудачи. Но ни одно из ваших замечательных достижений не может скрыть того факта, что вы все еще не можете сойти за бельгийца, даже южноафриканца с фламандскими бельгийскими корнями.”
Шафран боролась с волной гнева, поднимающейся в ней. Теперь ей не будет никакого проку терять самообладание. “Уверен, что смогу, сэр. У меня есть все необходимые навыки работы в полевых условиях.”
- Хорошо, тогда представь, что мы едем на поезде, скажем, из Левена в Антверпен. Я вхожу в купе и, увидев хорошенькую девушку, естественно сажусь напротив нее. На мне форма гауптштурмфюрера СС или капитана. Я начинаю разговор с вами, говоря по-фламандски. Вряд ли вы откажетесь поговорить со мной. Я говорю: "у меня есть отпуск на пару дней, и я хотел бы пойти куда-нибудь действительно особенным, подальше от проторенных путей. Что вы посоветуете?”