Война Кортни
![Война Кортни](/uploads/covers/2024-02-12/vojna-kortni-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Уилбур Смит
- Жанр: Приключения
- Дата выхода: 2018
Читать книгу "Война Кортни"
“Пожалуйста, будьте так добры, дайте мне ваш ответ на этот вопрос, описав где-нибудь в Северной Бельгии, на разговорном фламандском языке, с фамильярностью человека, который знает и любит это место.”
Шафран открыла рот, поняла, что не может придумать, что сказать, и задумалась еще немного.
“Вы, кажется, озадачены, Мисс . . . ?”
Эймис говорил по-фламандски. Он сделал паузу, как сделал бы мужчина, ожидающий, что женщина назовет свое имя.
- Кор . . .- Шафран начала не подумав, сбитая с толку тем, что сказал Эймис, и тем, что он делал.
- Простите, я не расслышал вас правильно. Ты сказала - Кор . . . что-то такое?- Спросил Эймис.
Шафран ломала голову в поисках голландского или фламандского имени. - Корпман, - сказала она, хотя ближе всего к этому она слышала доктора Купмана, который ухаживал за больными девочками в ее школе в Йоханнесбурге.
“Итак, Мевроу Корпман, не сочтете ли вы за дерзость, если я спрошу ваше имя?”
Эймис придал этой, казалось бы, вежливой просьбе оттенок угрозы, который неизбежно содержался в любом вопросе офицера СС.
- Ева, - ответила она.
- Ну что ж, Ева Корпман, меня зовут Эберхард Мизель, хотя друзья зовут меня Харди. И я понимаю, что был очень груб. Вы собирались сообщить мне о предстоящем отпуске и о том, где я его проведу. Пожалуйста, продолжайте . . .”
Шафран покачала головой. “Я не могу”, - сказала она, в немного больше чем шепот. Вся ее уверенность исчезла, как будто ее никогда и не было.
“Не беспокойся, - ответил Эймис, на этот раз по-английски. - Тот факт, что ты не смогла, никак не отражается на тебе. Это просто доказательство твоей единственной слабости. Ты все еще не можешь думать, как молодая африканерка, не говоря уже о бельгийке. Твой фламандский язык компетентен, но не совсем свободен. Тебе нужно проводить больше времени с бельгийцами, разговаривать с ними, узнавать об их стране, узнавать, что делает их особенными.”
“Как я могу это сделать, сэр, если не поеду в Бельгию?”
- Все просто, моя дорогая . . . Бельгия придет к тебе.”
Шафран вопросительно посмотрела на него.
“Я все продумал и знаю, как привести тебя в боевую форму.”
- А вы, сэр?- Спросила Шафран, чувствуя первые отдаленные проблески надежды. “О, мне бы этого очень хотелось.”
Он открыл черную лакированную пачку сигарет на столе, достал одну, закурил и затянулся, прежде чем продолжить. “Я предлагаю тебе присоединиться к моим сотрудникам в секции "Т". Тогда я назначу тебя своим связным с изгнанной бельгийской общиной в Лондоне. Отправляйся на Итон-сквер. Бельгийское правительство в изгнании поселилось там. Если подумать, разве у тебя самой нет места в этой части мира?”
- Да, сэр, Чешем-корт. Это не расстояние.”
“Отлично. Ты обнаружишь, что, как и большинство правительств во всем мире, они раздираемы спорами, соперничеством и мелкой завистью. Они все противостояли друг другу, когда у них была Бельгия, чтобы управлять, а теперь у них нет даже этого, чтобы отвлечь их. Ничего, я уверен, что они объединятся в своем восхищении вами, и чем больше Бейкер-стрит сможет войти в контакт с различными режимами, которые обосновались в Лондоне, тем лучше для нас. Конечно, весь смысл упражнения в том, чтобы ты всегда говорилп по-фламандски, если только ты не имеешь дело с кем-то, кто настаивает на том, чтобы говорить по-французски.”
“Я с удовольствием говорю по-фламандски весь день, сэр, но у меня есть только немного школьного французского.”
“Ну, это только начало. Я уверен, что ты быстро поднимешь его, как только тебе это понадобится. Я думаю, что вы найдете эту работу интересной, а опыт бельгийской жизни бесценным. Познакомься с ними как с людьми, Шафран. Почувствуй мелочи их жизни: что они любят есть, их любимую музыку, книги, которые они читают, истории, которые они рассказывают.”
“А места, которые они порекомендовали бы для отпуска на выходные?”
- Особенно они, - сказал Эймис с улыбкой. “И есть еще кое-что, что ты можешь сделать, - добавил он, гася сигарету.
- Да, сэр?”
“Мы ведем то, что можно было бы назвать интенсивными политическими дебатами с бельгийцами, и в особенности с их парнями из Surete de l'état.”
“Это служба Государственной Безопасности, не так ли?- Спросила Шафран.
“Именно. Дело в том, что они начинают нервничать из-за работы, которую мы там делаем.”
- Неужели, сэр? Я думал, что все идет хорошо.”
- О, это так . . . с нашей точки зрения. Мы пустили под откос поезда, подорвали несколько немецких самолетов, взорвали железнодорожные пути, грузовики, Электрические станции, даже убили старшего офицера гестапо и нескольких его бельгийских коллег. Вот в чем проблема.”
“Я не совсем понимаю вас, сэр. Конечно, бельгийцы должны быть довольны, что мы наносим ответный удар по людям, оккупирующим их страну.”
“Это разумное предположение, Кортни, но, боюсь, не совсем верное. Бельгийцы плохо представляют себе нашу деятельность и настаивают на том, чтобы иметь право одобрять и, если они сочтут нужным, накладывать вето на любые наши операции. Они делают один разумный вывод, который заключается в том, что их народ страдает, если немцы проводят репрессии за наши операции. Но я не думаю, что это главная проблема для них. Две вещи, которые их волнуют, это, во-первых, то, что они не могут смириться с потерей лица, видя нас во главе всего, и, во-вторых, что они не хотят, чтобы какой-либо ущерб был нанесен бельгийской промышленности, или транспорту, или почти всему остальному.- Он поднял брови. - Честно говоря, по тому, как они ведут себя, можно подумать, что это их чертова страна.”
Шафран рассмеялась. “Ну, я полагаю, что так оно и есть . . . но не тогда, когда за дело берутся немцы. И они не могут рассчитывать на то, что будут единственными людьми в Европе, которые спасутся нетронутыми. В конце концов, идет война.”
“Есть, и если вы сумеете убедить наших любимых бельгийских союзников в этом, вы окажете союзникам большую услугу. Итак, через тридцать минут у меня брифинг. Мы перевозим трех агентов в Бельгию на моторном торпедном катере. Я буду обсуждать с ними их действия. Я предлагаю вам сделать заметки, ознакомиться с планами и познакомиться с агентами. Вы никогда не знаете, вы можете работать вместе с ними раньше, чем вы думаете.”
•••
Эймис набросал узор для новой жизни Шафран, как он мог бы набросать узор для нового платья. Теперь ее работа заключалась в том, чтобы воплотить это в реальность. Она принялась за дело со своей обычной энергией. Через несколько недель она уже была знакомым лицом в штаб-квартире бельгийского правительства, а также в пабах, ресторанах и кафе, куда отправлялись отдыхать министры, чиновники и их младший персонал.
Работе Шафран помогало то, что она была молода, женственна и привлекательна, и ее часто приглашали провести время с высокопоставленными политиками, которые не проявили бы никакого интереса к мужчине ее возраста и младшего ранга. Однажды вечером она сидела в пабе с бельгийским министром иностранных дел и главой Сюрте, гадая, осознают ли другие пьющие величие двух иностранных джентльменов, сидящих в углу бара, когда министр сказал: “Скажите мне, Мисс Кортни, почему ваши люди так решительно настроены оставить мою страну в руинах?”
“Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр, - ответила Шафран, обрадованная тем, что бельгийцы затронули тему, которую Эймис хотел с ней обсудить.
- Министр имеет в виду, - перебил его начальник Службы безопасности, - что диверсанты, действующие по британским приказам, наносят огромный ущерб нашей собственности в нашей стране.”
- Ну, сэр, я уверена, что не знаю подробностей ни одной операции.- Она мило улыбнулась. “Это мужская работа, не так ли?”
Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, снова заговорила Шафран. “Но я полагаю, что любые операции направлены против немцев с намерением причинить им вред и помочь нам выиграть войну, чтобы Бельгия снова стала свободной.”
“Может быть, и так, - сказал министр. - Но мы не хотим возвращаться в нашу страну, чтобы обнаружить, что она превратилась в руины.”
“Хм . . .- Шафран задумалась. - Интересно, что скажут об этом лондонцы в этом пабе? Они пережили бомбежку. Подумайте обо всех ужасных разрушениях, которые они видели. Они проводили ночь за ночью в убежищах, задаваясь вопросом, будут ли их дома, даже улицы все еще там, когда они выйдут. Я уверена, что все здесь знают по крайней мере одного человека, который умер или был тяжело ранен, возможно, кого-то, кого они любят. Не могли бы вы посмотреть им в глаза и сказать, что Бельгия отказывается внести свою лепту?”
Министр иностранных дел не ожидал такого ответа. “Вы хотите сказать, что бельгийцы-трусы?”
“О нет, сэр, вовсе нет, мне и в голову не пришло бы сказать такое. Напротив, я уверена, что бельгийцы столь же храбры, как и англичане, и столь же решительно настроены победить немцев. Так что они наверняка тоже готовы пойти на жертвы.”
“Так и есть, - сказал начальник Службы безопасности. - Они пожертвовали своей свободой.”
“Тогда мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы вернуть его им, чего бы это ни стоило, - сказала Шафран. - Простите, если я говорю грубо. Боюсь, я выросла не в Англии. Я из Кении, и там, где я живу, нас окружают дикие животные. Некоторые из них очень опасны. И если есть одна вещь, которой научил меня мой отец, это то, что когда лев получает вкус к человеческой плоти, нет никакого смысла пытаться держаться подальше от его пути: вы должны убить его. Ты должен убить его, прикончить навсегда.”
“И это то, что вы собираетесь сделать с Ле Бошем, мадемуазель?”
- Я надеюсь исполнить свой долг, сэр.”
Начальник Службы безопасности задумчиво кивнул. “А что, если это включает в себя - как вы это называете-мужскую работу?”
“Если это то, что мне приказано сделать, сэр, то я буду выполнять приказы в меру своих возможностей.”
- Что ж, желаю Вам удачи в ваших начинаниях. А пока могу я пригласить вас поужинать со мной? В молодости я провел некоторое время в Конго. Было бы очень приятно поговорить с таким же африканцем . . .”
•••
Три дня спустя Шафран вызвали в кабинет Эмиса. “Вы производите сильное впечатление на наших бельгийских друзей, - сказал он.
- Надеюсь, хороший, сэр.”
- Безусловно, действенный. Вы, кажется, с некоторой силой выдвинули аргумент в пользу проведения диверсионных операций на их территории.”
- Они подняли эту тему, сэр, и я понял, как много это значит для нас. Надеюсь, я никого не обидел.”
“Возможно, вы задели самолюбие по меньшей мере одного бельгийского министра, но это пойдет ему только на пользу. Главное, что они знают, что мы чувствуем, и, насколько я понимаю, вы заставили их подумать, что неразумно говорить англичанам, что они не хотят видеть никакого ущерба Бельгии.”
“Меня так и подмывало сказать: "Ну, если ты так считаешь, то, может быть, нам лучше оставить тебя немцам?’”
“Я рад, что ты этого не сказала, Кортни . . . Это сложная ситуация.”
***
- Я что, краснею, Маша?- Спросила Юлия Соколова свою лучшую подругу Марию Томащеву, когда они лежали на траве в одном из ухоженных скверов на Западном берегу Волги: две семнадцатилетние девушки из Сталинграда грелись на солнышке в одно прекрасное, безоблачное августовское утро.