Война Кортни
![Война Кортни](/uploads/covers/2024-02-12/vojna-kortni-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Уилбур Смит
- Жанр: Приключения
- Дата выхода: 2018
Читать книгу "Война Кортни"
“Я знаю, он может быть очень жестким, - согласилась Маргарет, - но он жесток к себе. И ты даже не представляешь, сколько времени он тратит на то, чтобы поддерживать бизнес на Бейкер-стрит.”
- Неужели? Я думала, Черчилль нас любит. Разве он не говорил, что мы должны "поджечь Европу"?”
- Премьер-министр-наш сторонник, но ему целыми днями в ухо лезут разные люди, требуя, чтобы он от нас избавился.”
Шафран кивнула. “Ну, я знаю, что парни из Военного министерства нас не любят. Они думают, что мы играем нечестно.”
“Да, но они не самые худшие. Настоящая проблема-это С...”
“Ах . . . ублюдки с Бродвея, - сказала Шафран. Как и предсказывал Эймис, она провела на Бейкер-стрит достаточно времени, чтобы привыкнуть к бесконечной метели инициалов. Но "С" был, пожалуй, самым загадочным из всех. В нем говорилось о секретной разведывательной службе, или СИС, которая была более известна всему миру как МИ-6. Для тех, кто занимался шпионажем и саботажем, однако, он был известен как C, потому что это был инициал, которым его босс подписывал все свои письма и записки. А его офисы располагались на улице под названием Бродвей, недалеко от здания парламента.
“Итак, - продолжала она, - почему эти ублюдки хотят от нас избавиться? Разве мы все не на одной стороне?”
Маргарет рассмеялась. “Я уже давно потеряла всякую надежду на это! Они ведут себя как школьники. Что касается их, то они участвовали в шпионской игре до нас, и они не понимают, почему мы должны позволить испортить им удовольствие.”
“Разве мы не делаем что-то другое?- Спросила Шафран. “Мы посылаем своих агентов, чтобы они помогали группам сопротивления и совершали акты саботажа. Это другой способ борьбы, на полпути между шпионами и обычными солдатами.”
“Не могу не согласиться. Но за ними стоит вся мощь Министерства иностранных дел, и они упорно работают, чтобы убедить премьер-министра, что он тратит на нас ресурсы, и мы никогда ни к чему не придем. Это одна из причин, по которой бригадир хочет убедиться, что все наши операции идут хорошо. Он не может позволить себе оплошность.”
Маргарет помолчала. Что-то ее беспокоило.
“Хотите еще кофе?- Спросила Шафран.
Маргарет кивнула. “Спасибо.”
Шафран позволила подруге отхлебнуть немного напитка, а затем спросила: Я вижу, у тебя что-то на уме. Я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь?”
- Это ужасно мило с твоей стороны, но нет . . . никто из нас ничего не может сделать.”
Иногда самая эффективная форма допроса - это ничего не говорить. Был прекрасный день, достаточно теплый, чтобы окна были полуоткрыты, и Шафран пила кофе, наслаждаясь светом осеннего солнца, льющимся в ее гостиную. Она прислушивалась к шуму проезжающих мимо машин, к голосам проходящих мимо детей. Ей показалось, что она чувствует какой-то запах в воздухе, восхитительный, дымный аромат. Когда она подошла к окну и выглянула на улицу, на углу Чешем-сквер стоял первый в этом году продавец жареных каштанов.
- Если я скажу тебе что-то такое, чего не должна говорить, обещаешь ли ты мне, клянусь честью, не говорить об этом ни одной живой душе?”
“Конечно . . . но не думай, что тебе нужно что-то говорить. Нет, если тебе будет стыдно это говорить.”
Маргарет вздохнула. - Я уже несколько недель ношу его на шее, как груз.”
“Что же это?- Спросила Шафран.
“Мне кажется, что-то здесь не так . . я имею в виду, в поле. Не могу сказать, где именно . . .”
“Конечно, нет, я понимаю.”
“Но . . . хорошо. . . в одной конкретной стране может возникнуть серьезная проблема. Это именно то, на что надеялся Си.”
- Чтобы помочь им получить то, что они хотят, ты имеешь в виду?”
“Да. Если все так плохо, как кажется, это может стать концом для всех нас. Они закроют Бейкер-стрит навсегда.”
***
Это было в начале ноября, на третьем месяце Сталинградской кампании, и город превратился в ад бомб, снарядов и воющих ракет "Катюша"; в ад пламени и удушливого дыма; в мясорубку человеческого мяса. Сотни тысяч людей были брошены в бой, новые трупы лежали на гниющих останках старых, но русские все еще цеплялись за последний клочок города на Западном берегу Волги. До тех пор, пока они удерживали его, их можно было снабжать и усиливать с дальнего берега, с Востока, который все еще находился в советских руках. Красная Армия могла продолжать подпитывать печь пулями, снарядами и людьми, и бойня должна была продолжаться.
На истребительных эскадрильях сказывалось истощение сил. С каждым днем истребители Герхарда, казалось, сталкивались с все большим количеством советских самолетов, и их количество становилось все больше. Эскадрилья Герхарда сократилась вдвое—с двенадцати пилотов до шести (молодой Отто Браун, как и многие другие, давно уже был сбит с неба), и часто не хватало ни рабочих самолетов, ни топлива, чтобы поднять их в воздух.
Герхард провел утро в ангаре в питомнике, аэродроме в двадцати километрах к западу от Сталинграда, который был его базой с середины сентября, изучая каждый миллиметр уцелевших "Мессершмиттов" эскадрильи с двумя старшими наземными экипажами. Практически нулевая видимость, вызванная густым морозным туманом, удерживала немецкие и русские самолеты на земле с самого рассвета. Но в тот же день была возможность начать боевые действия, поэтому он хотел убедиться, что часть его самолетов готова к вылету.
Закончив работу, он направился в офицерскую столовую. Фюрер произносил речь, которую передавали по радио, и горе солдату, который не слушал ее. У Герхарда не было другого выбора, кроме как принять бред человека, которого он теперь считал маньяком-убийцей, но будь он проклят, если собирается пройти через это испытание без помощи большой выпивки.
Когда он шел по летному полю, туман рассеялся, но даже в десяти метрах от его лица ничего нельзя было разглядеть. Внезапно из мрака появилась еще одна фигура, армейский офицер, закутанный в шинель, с опущенной головой, по-видимому, не обращая внимания на окружающее.
- Берегись! - Крикнул Герхард.
Солдат остановился на расстоянии вытянутой руки от Герхарда. Его шинель была грязной и рваной, как лохмотья нищего, но на плечах красовались нашивки майора того же ранга, что и Герхард. Он поднял голову, обнажив меловую кожу и впалые, покрасневшие, полумертвые глаза, которыми теперь обладал каждый встреченный Герхардом немецкий пехотинец.
“Прошу прощения, - сказал он. - Меня зовут Верт . . . Майор Андреас Верт.”
- Майор Герхард фон Меербах.- Он сжалился над братом-офицером. - Если ты не возражаешь, Верт, я скажу, что ты выглядишь так, как будто тебе не помешала бы хорошая еда. И выпить. Я планирую получить и то и другое, пока буду слушать, как фюрер благословляет нас своей мудростью. Могу я пригласить Вас присоединиться ко мне?”
- Хорошая еда . . . а это что такое?”
Герхард усмехнулся. - Странная старая традиция. Возможно, тебе это понравится.”
“Тогда как же я могу отказаться? Спасибо, фон Меербах. Чертовски любезно с твоей стороны.”
Питомник был тем пунктом, откуда из Сталинграда вывозили тяжелораненых. Неудивительно, что по дороге в офицерскую столовую они встретили армейского врача, который представился штабным врачом Клаусом Прюссом. Его звание было равнозначно званию капитана армии или Люфтваффе, что делало его младшим по военному званию. Но у врача всегда есть определенный статус, и Прюсс, казалось, нуждался в пище больше, чем Верт. Герхард присоединил его к нашей компании.
Дневная трапеза состояла из тушеного мяса неопределенного вида, по большей части жирного, костяного или хрящевого, а также пюре из репы и черного хлеба. Двое армейцев проглотили это неаппетитное блюдо так, словно это была самая изысканная кухня. Когда Герхард предложил им по бутылке настоящего немецкого пива, чтобы запить еду, они чуть не заплакали от благодарности.
- Боже мой, вы, ребята из Люфтваффе, неплохо зарабатываете, - заявил Верт, опустошив свою тарелку и опустошив бутылку.
“Это помогает следить за самолетами снабжения, - заметил Герхард.
“Это уж точно. Я должен снова посетить это заведение.”
- Месье всегда желанный гость.”
“Аааа . . . Верт вздохнул. “Не напоминай мне о Франции. Легкая борьба, солнечная погода, великолепная еда и приветливые женщины . . . Вот это были времена.”
Прежде чем кто-либо из них успел сказать еще хоть слово, из громкоговорителя раздались фанфары и голос объявил: “Ахтунг! Ахтунг! Фюрер вот-вот заговорит.”
Наступила тишина. Единственным звуком в комнате был голос Адольфа Гитлера.
Герхард не обращал на это никакого внимания, пока где-то на середине речи не услышал слова: “я хотел приехать на Волгу, в определенное место, в определенный город. Теперь он, как и все остальные люди в питомнике, на Сталинградском выступе и на всем огромном пространстве Восточного фронта, наклонился немного ближе к громкоговорителям, когда их фюрер продолжил небрежным, небрежным тоном: “Это случайно носит имя самого Сталина, но не думайте, что я пошел за ним из-за этого. В самом деле, он мог бы иметь совершенно другое название.
- Там был гигантский терминал, и я хотел воспользоваться им. И знаете, она у нас есть, осталось всего несколько очень маленьких местечек. Гитлер небрежно усмехнулся и добавил: "Я возьму их с несколькими небольшими ударными подразделениями. Я не хочу делать второй Верден!”
Контраст между шутливым тоном речи и горькой реальностью битвы за Сталинград был гротескным. Герхард взглянул на Верта, который поднял глаза к потолку и закусил губу, борясь с желанием крикнуть в ответ по радио.
Верт поймал взгляд Герхарда и покачал головой, не веря своим ушам. Затем он придвинулся ближе к Герхарду и прошептал: У него есть первая идея?”
Герхард оглянулся и сказал: "Скажи мне, из" да " или "нет", какой, по-твоему, был бы худшим ответом?”
•••
В конце речи Герхард повернулся к своим гостям. - Могу я предложить вам выпить, джентльмены?- спросил он.
Оба согласились. Герхард уже собирался спросить, что им нужно, когда увидел фигуру Берти Шрумпа, идущего к ним с бутылкой водки в одной руке и четырьмя стаканами, зажатыми в пальцах другой.
Герхард усмехнулся. - А, похоже, один из официантов предвидел наши нужды.”
“Похоже, вы хотели пить, - объяснил Шрумп, раздавая стаканы и наполняя их до краев водкой. - Отличная речь, как мне показалось, - сказал он. - Мне особенно понравилось упоминание об использовании, как это называется, "малых ударных подразделений". Я полагаю, вы все об этом знаете, а, герр майор?”
Наступило молчание, пока Верт обдумывал свой ответ. Политически уместным ответом было бы согласиться с тем, что фюрер, как всегда, прекрасно оценил стратегическую ситуацию и что победа, несомненно, последует. Однако вместо этого Верт ответил: “Как ни странно, пару дней назад я возглавлял такое ударное подразделение, совершая очередную атаку на этот проклятый завод "Красный Октябрь". Это была компактная группа, всего человек тридцать пять. Раньше это был полный инженерный батальон численностью в восемьсот человек, но если фюрер потребует меньшие подразделения, мы будем рады помочь.”